Шрифт:
Металл поддавался, обретая нужную форму.
Работа длилась не так чтоб очень долго. Однако и скорой Дипольд, нетерпеливо дожидавшийся результатов, ее бы не назвал. Не менее двух часов потребовалось для того, чтобы из подручного предмета, голыми руками, при помощи цепи и трещины в камне создать такое… этакое…
– Вот, ваша светлость, – тихо-тихо прошептал Мартин.
Рука его нырнула за решетку – под соломенную подстилку пфальцграфа, оставив там готовое изделие. Нырнула и вынырнула. Быстро и незаметно. Мартин не желал быть причастным к предстоящему побегу. Не хотел, чтобы кто-то заметил, заподозрил.
Дипольд, запустив руку под солому, ощупал переданный ему предмет, затем осторожно, прикрываясь спиной от общих камер, извлек из подстилки, осмотрел то, что прежде было вилкой. А теперь… М-да, теперь…
Один зуб отогнут в сторону и прижат к ручке. Чтоб не мешал, наверное. Второй – и вовсе не узнать – на его месте красовался острый, витиевато изогнутый крючок. Противоположный конец вилки тоже обработан. Где-то треть ручки сдавлена, скручена. И – три изгиба под прямым углом. Тут, правда, все грубее, проще…
Что ж, вкушать пищу подобной штуковиной будет отныне крайне неудобно. Но ведь гнули, корежили и крутили похищенную с маркграфского стола вилку для иного.
– Острым концом разомкнете цепь на ногах, – торопливо пояснил Мартин. Голос его был слышен едва-едва, зато страх так и пер сквозь шепот и сбивчивое дыхание. – Рукоять вилки – для замка в двери.
– Не врешь?! – Дипольд тщетно пытался преодолеть подступающее волнение. Свобода, казалось, была так близка. Или лишь ее призрак?
– Должно сработать, ваша светлость. Должно открыть.
Должно? Что ж, попробуем…
– Не сейчас, ваша светлость! – тихо запаниковал Мартин. – Не прямо сейчас! Пусть все уснут сначала…
Ерунда! Все сразу здесь никогда не спят. Общие клетки бодрствует круглые сутки.
– Откроете, когда я усну. Пожалуйста! Чтобы все видели, что я сплю. Чтобы меня потом не…
Плевать! Медлить больше Дипольд не собирался. Ни минуты, ни секунды.
Дрожащей рукой (ну ничего он сейчас не мог поделать с этой проклятущей дрожью) пфальцграф всунул отмычку в кандальный замок. На железном кольце. На правой лодыжке.
Провернул…
Ск-щ-щ-ж-ж-р-р-р-режет.
И – слабый щелчок.
Ничего! Замок не поддался. Кольцо не разомкнулось.
Сосед обманул?
ГЛАВА 43
Дипольд поднял искаженное лицо. В горящих глазах пфальцграфа отчетливо читалось недвусмысленное намерение. Одно-единственное. Исковырять изуродованной вилкой обезображенное лицо бывшего часовщика. А после намотать на никчемную отмычку потроха обманщика.
– В другую сторону, – зажмурившись и втянув голову в плечи, подсказал Мартин. – В другую крутить надо, ваша светлость!
Дипольд провернул в другую.
Еще щелчок – чуть звонче, чуть сильнее. И – звяк! – металл о камень. Есть! Правое кандальное кольцо открыто, развалено надвое. И обе его половинки беспомощно валяются на плитах пола. Обвисшая цепь болтается теперь лишь на левой ноге.
Дипольд снова пустил в дело ключик Мартина. Цепь спала и с левой лодыжки. Ох, до чего же славно! Непереносимо зудела и кровоточила натертая железом кожа. Но в ногах, привыкших за эти дни к тяжести железа, ощущалась небывалая легкость. Ноги готовы были бежать. Куда угодно. Прямо сейчас.
Ай да Мартин! Ай да мастер!
Теперь – дверь.
– Как? – выдохнул Дипольд. – Мартин, дверь – как? Говори, пока ноги не повырывал!
– Дотянитесь до замка через решетку, – прошелестел обреченный ответ. – Вставьте отмычку снаружи, с той стороны. Рукоятью вставьте. Проверните. Три или четыре раза – не знаю точно. Вправо проверните. То есть это если снаружи – вправо, а из клетки – влево. Только надо аккуратно, чтобы не сломать вилку.
Пфальцграф подошел (Господи, до чего же все-таки здорово ходить без этой звенящей обузы на логах!) к запертой решетчатой двери. Просунул руку между прутьев…
– Эй! Эй! Светлость! Где твоя цепь?! Ты что задумал?! – Узилищная темнота – живая, копошащаяся, чуткая и настороженная – почуяла неладное, заволновалась.
…Нащупал замочную скважину. Вставил отмычку снаружи. Осторожно, не спеша, сдерживая себя, не прикладывая излишней силы, пр-р-ровернул. Влево – как и говорил Мартин.
Р-р-раз.
Втор-р-рой.
Тр-р-ретий.
И…
Четвер-р-ртый!
Решетчатая дверь скрипнула под навалившемся телом пфальцграфа, отворилась.