О:Знаю.

В:Ну что ж, внове целомудренная наша, сперва выясним, что вы есть, а после перейдем к тому, чем вы были. Говорить как на духу. Вспученное брюхо и кликушество не помогут. Ясно выражаюсь?

О:Христос мой свидетель.

В:Прекрасно. Но советую не забывать, что я располагаю показаньями Джонса. А также вашей бывшей хозяйки и многих других. Ну-с, когда приехали в Манчестер?

О:Двенадцатого мая.

В:И отыскали родителей?

О:Да.

В:Они простили ваши грехи?

О:Благодаренье Богу.

В:Вы рассказали, чем занимались?

О:Да.

В:И вас не прокляли?

О:Нет.

В:Как же так? Неужто родичи не крепки в своей вере?

О:Весьма крепки, оттого и простили.

В:Что-то в толк не возьму.

О:Искренне раскаявшихся не проклинают.

В:Но ведь прежде вас прокляли и вышвырнули вон.

О:Потому что согрешила, но не раскаялась. Теперь, нынешняя, я знаю, что они были правы.

В:Значит, вы все им рассказали. Стало быть, и об том, что приключилось в Девоншире?

О:Нет, про то умолчала.

В:Что ж так?

О:Зачем тревожить то, в чем не грешна.

В:Главный свидетель и соучастник порочных безбожных злодеяний не желает себя тревожить?.. Что молчите?

О:Не было злодеяний.

В:А я утверждаю — были, и вы всячески им способствовали.

О:Отрицаю.

В:Чего ж отрицать доказанное?

О:Напраслины не приму. Есть превыше тебя законник. Ужель Иисус столь негожий весовщик, что обмишулится в мере раскаянья? Он вовсе не слаб, и вскоре свет об том узнает.

В:Будет! Попридержи язык! Не смей мне тыкать!

О:Иначе не могу, такие наши правила.

В:К бесу твои правила!

О:В том нет неуваженья. Все мы братья и сестры во Христе.

В:Заткнись!

О:Сие правда. Все друг другу ровня, хоть мир того не понимает. Не ставь в вину защиту личного права и слова Божьего.

В:Надо ж, личное право и слово Божье! Не подать ли тебе кафедру?

О:Они неразъемлимы. Лишающий меня права крадет у Христа.

В:Какое еще право у отъявленной шлюхи! Притворной благостностью меня не обморочишь! Блядская наглость с гордыней и сейчас полыхают в глазах твоих!

О:Больше я не потаскуха. Сие ты знаешь, ибо расспросил обо мне. Ныне Христос мой единственный хозяин. Горжусь лишь званьем Его слуги.

В:Хочешь запросто откупиться от грехов? Тогда катись в Рим!

О:Ты не ведаешь моей веры. Каяться мне до последнего вздоха.

В:Ведаю, что тебя высекут, коль не станешь почтительнее.

О:Обиды не помышляла.

В:Тогда умерься в наглости!

О:В борделе я повидала тех, кто скотскою повадкой не отличался от жеребца иль кобеля. Однако в полной мере ублажались те, кто действовал лаской.

В:Прикажешь расшаркаться перед тобою? Величать «мадам» и подсадить в карету?

О:Суровься, коль хочешь, но грозность твоя показная, не от сердца.

В:Неужто?!

О:Да. Прошу, не злись. Повидала я законников и судей, не зачерствевших душой. Они б не казнили раскаявшуюся девку — мол, прежняя ты нам милее.

В:Этакими проповедями ты б распугала всех клиентов.

О:Жалею, что не распугала.

В:Да уж, пропиталась ты папашиной отравой.