О:Я скажу, с чем хотела порвать. Со своим нескончаемым позором. Распаляя отъявленных пакостников, я изображала целомудренную деву, победа над кем особенно сладостна. Реквизитом служила Библия — я будто б ею заслонялась, но осатаневшие кобели, войдя в роль безбожников, глумящихся над словом Господним, отбрасывали ее прочь и овладевали мною. Чуть теплившаяся совесть шептала, что творится страшная мерзость, но я не могла ослушаться Клейборн, автора сей постановки. Но потом, в одиночестве, я начала постигать смысл Книги, над которой так надругалась.

В:Что ты имеешь в виду?

О:Стала разбирать буквы, что было несложно, ибо многое я знала на память. Господи, как давно я не слышала тех слов! Даже тогда Иисус был ко мне милостив, ибо с каждой главой все яснее становилось, что я творю страшный грех, коим вновь Его распинаю. Но, погрязшая в блуде, я еще не могла заставить себя исполнить свой долг. Мне слишком нравилась мирская суета, и я все откладывала решенье на завтра. Пойми, я мучилась, ибо совесть мою саднило, будто в ней зрел нарыв, какой надо вскрыть, иначе он тебя уморит.

В:Ты говорила его сиятельству об сем нарыве меж вечно раздвинутых ног?

О:Нет.

В:Ладно, хватит об твоей бедной душеньке. Что стало предлогом поездки?

О:В основном затея с Диком — мол, на стороне удобнее сладиться. Кроме того, его сиятельство прослышал об целебных водах и захотел разом испробовать два средства.

В:Названье тех вод не поминалось?

О:Нет. Еще он сказал, что отказ от женитьбы породил в его семействе наихудшие подозренья и поездку надобно замаскировать, ибо велика опасность шпиков. Дескать, он уже придумал, как все устроить.

В:И как же?

О:План с липовым похищеньем, где мне отводилась роль горничной его дамы сердца.

В:Клейборн в план не посвятили?

О:Нет, ей сказали, что мы участвуем в оксфордской гулянке, куда все съезжаются со своими девицами.

В:И она отхватила недурственный гонорар, так? Тебе ж посулили еще больше?

О:Не пожалеешь, сказали мне, и я подумала, что шибко разбогатею. Видит Бог, так и вышло, но его сиятельство подразумевал иную награду.

В:Тебе-то мнилось, речь об деньгах?

О:Да.

В:А что они имели в виду?

О:Меня нынешнюю.

В:Следует ли понимать, что своим превращеньем ты обязана его сиятельству?

О:Об том еще скажу.

В:Хорошо. Только давай уточним: конкретное вознагражденье за труды не назначалось?

О:Нет.

В:И ты его не потребовала?

О:Нет, надежда на избавленье казалась более чем достойной наградой, а плата за грех меня не влекла.

В:Не возникло ль подозренья, что тебя сильно обжулят?

О:Призадумайся я, может, оно б и возникло, но тогда казалось, что все к моей выгоде. И даже потом, исполняя приказы и снося жестокость, я думала: что ж, такова цена моей перемены и очищенья души от скверны.

В:Стало быть, до Эймсбери ты не имела сомнений касательно цели вашей поездки?

О:Ни малейших.

В:Склоняя тебя к путешествию, его сиятельство действовали мягко иль нахрапом?

О:Он был настойчив, но за горло не брал. Когда я сказала об приближенье регул, он согласился, что надо переждать.

В:Что? Срок отъезда определила твоя течка?

О:Да.

В:И речь не шла об том, чтоб именно первого мая оказаться в Девоне?

О:Вроде нет.

В:Скажи-ка вот что: ведь дамочки твоего пошиба, кто с лихвой наелся развратом, частенько мечтают оставить бордель и поступить на содержанье к какому-нибудь джентльмену, не так ли?

О:Мне предлагали. Я отказалась.

В:Почему?

О:Таких называли ополченцами, мы ж — кадровые бойцы, кому Клейборн в жизнь не даст дезертировать.