«Роллс-ройс» въехал на территорию аэропорта через ВИП-ворота и направился к самолету, ожидавшему на взлетной полосе.

Форт-Дональдсон, США

Джордж Джейкобс мелькал на базе так давно, что никто уже не помнил, когда он сюда пришел. На самом деле он работал в Форт-Дональдсоне дольше всех остальных гражданских. Он поступил сюда в шестнадцать лет, а сейчас ему было пятьдесят восемь. Джордж работал хорошо, не ввязывался в неприятности, всегда был готов помочь. «Для меня не существует черной работы» — таков был его традиционный ответ на любую просьбу. Он всегда был энергичен, всегда в отличном настроении, всегда напевал во время работы старые песни. Он знал наизусть всего Коула Портера, Бадди Холли и Синатру.

Сначала Джордж присматривал за садом, потом его хозяева решили, что он будет полезнее внутри здания, и он устроил так, что его перевели в уборщики. Вскоре Джорджа заметили и сделали ремонтным рабочим. С того времени он получил доступ практически ко всем уголкам базы: он чинил шпингалеты, приклеивал отставшие кафельные плитки, чистил вентиляционные шахты. И все это он делал так тихо и незаметно, что большинство служащих не обращали на него внимания. Словом, он вел себя так, как приказали ему люди, представляющиеся Кузеном Хэлом.

Все его карьерные усилия были направлены на то, чтобы получить возможность наблюдать за тем, что сюда прибывало и отбывало отсюда. Самолеты, техника. Он обладал энциклопедическими познаниями во всем, что касалось военного транспорта. Джордж мог взглянуть на «Хамви» с расстояния пятидесяти метров и назвать номер шасси с точностью до нескольких цифр. Он мог отличить С-130, изготовленный в Сиэтле, от С-130, изготовленного в Миссури. Кому это было нужно? Он не спрашивал. «Не спрашивай, просто сообщай сведения». Таковы были условия сделки. Джордж так преуспел в своей работе именно потому, что никогда не спрашивал, просто выполнял.

Поэтому, когда последний Хэл позвонил ему и они встретились в забегаловке «Тако Белл» на шоссе № 45, он был поражен.

— Сейчас будет немного другое задание, — сказал Хэл. — Ты готов?

— Ты меня знаешь, — ответил Джордж, вгрызаясь в эмпанаду с яблоком и карамелью — его любимую.

— В тюрьме на базе сидит один парень. Ты туда ходишь?

— Конечно, но я его увидеть не смогу. Он в одиночке.

— Мимо его камеры сможешь пройти?

— А как же.

— А в коридоре, когда ты проходишь мимо, бывает кто-нибудь?

— Иногда.

— Они на тебя смотрят?

— Да нет.

— Ты у нас любишь петь, да?

Каждый раз, когда Хэл говорил что-то подобное, у Джорджа мурашки пробегали по коже: хозяева знали о нем все.

— Да, люблю.

Он уже собрался перечислить десять своих самых любимых песен, но Хэл прервал его:

— У меня для тебя есть новая песня.

И он продиктовал Джорджу слова.

Блэкберн лежал на нарах, слушая тишину. Примерно раз в полчаса из коридора доносились какие-нибудь звуки. Блэк слышал шаги, но не видел, кто там ходит. Скрип колес тележки с обедом был самым приятным звуком. Тележка останавливалась только один раз: он был единственным заключенным.

Но сегодня он услышал новый звук. Блэк не поверил своим ушам, решив, что это очередная игра воображения. «Да-де-да-де-дада. Да-де-да-де-дада». Голос пожилого мужчины. Он напомнил ему о деде. Пение сопровождалось каким-то царапаньем, шумом шагов и лязганьем стремянки. «Да-де-да-де-дада. Да-де-да-де-дада». А потом Блэкберн услышал слова.

«Я лечу в Париж, как и обещал. Я буду там завтра. Да-де-да… Не отчаивайся, повторяю, не отчаивайся».

Джордж решил, что это ерунда какая-то, а не песня. «Апрель в Париже» — вот это песня! Но он пел то, что ему приказали, осматривая трубы вентиляционной системы, проходившие вдоль потолка коридора. Он не знал, стоит ли начинать их чистить, потому что, насколько ему было известно, к ним уже много лет не прикасались, а это была одна из тех работ, которые могли затянуться надолго. Хотя именно это и нужно было Хэлу. Предлог для того, чтобы еще раз вернуться в этот коридор. Джордж был обязан какое-то время поработать сверхурочно, поэтому он сказал начальнику, что постарается сделать как можно больше за выходные.

Париж

Было два часа ночи, когда «Лир» Булганова начал снижаться над Парижем, пронзая висевшие над городом плотные облака. Шел дождь. Разбрызгивая лужи, самолет тяжело шлепнулся на мокрую взлетно-посадочную полосу № 2 аэропорта имени Шарля де Голля.

ВИП-бригада таможенников встретила их у трапа с зонтами и проводила к ожидавшему ВИП-автобусу. Путешествуя вместе с Булгановым, повсюду видишь только ВИП-объекты. Когда Дима ступил на парижскую землю, сердце его забилось чуть чаще. Обратный отсчет пошел. Они с Кроллем были облачены в одинаковые черные костюмы «Хьюго Босс», позаимствованные у московских телохранителей олигарха. На Диме костюм сидел лучше, чем на Кролле, которому брюки были коротковаты; подпрыгивающая походка делала его похожим на неуклюжего, долговязого подростка.