Охранники снова посовещались, затем позвонили кому-то, и появился третий. Все они были здоровенными неповоротливыми парнями, и в бою толку от них было бы не больше, чем от манекенов. Дима мог бы за несколько секунд раскидать их, но он собирался просить их хозяина о большом одолжении, поэтому такое воинственное начало могло ему повредить.

В конце концов позади них звякнул лифт.

— Поднимайся, — сказал третий «манекен». — Пушку оставь.

— Как скажешь.

Дима бросил оружие охраннику; тот едва успел поймать.

Дима вышел на сорок пятом этаже и встретил Булганова — с большим бокалом виски в одной руке и сигарой в другой. В квартире пахло деньгами и «Шанель № 19».

— Дима! Боже мой, что они с тобой сделали…

Хозяин принюхался и замер:

— Господи! Сходи, пожалуйста, в душ. На свой самолет я тебя в таком виде не пущу.

Запах денег исходил от Булганова, но «Шанель»…

Оморова сидела на белом диване под небольшим полотном Пикассо, и на лице ее отражалась смесь раздражения и насмешки. Дима направился было к ней, но она жестом остановила его.

Выйдя из душа, он нашел на крючке халат с эмблемой британского футбольного клуба, недавнего приобретения Булганова, и надел его. Дима сообщил о последних событиях Оморовой, та посмотрела на часы.

— Ты приехал в Москву… когда? Семь часов назад. Ты просто ходячая неприятность.

Дима покорно развел руками:

— Знаю, знаю, нехорошо получилось.

— Не хочешь поблагодарить меня за помощь? Не за что.

— Разумеется, без тебя мы ничего не смогли бы сделать. Как насчет поцелуя?

— Моей карьере конец.

— Ты думаешь, что не сможешь выпутаться из этого?

— Дима, меня теперь даже в здание не впустят.

Появился дворецкий с большой порцией бурбона для нее и диетической колой для Димы. «Только что ты бегаешь голым по улицам, а в следующую минуту уже стоишь на сорок пятом этаже небоскреба на ковре ручной работы. Странная штука жизнь». Но с другой стороны, жизнь Димы никогда не была нормальной. Он поднял стакан, глядя на своих собеседников и Пикассо.

Оморова сделала большой глоток и скрестила ноги.

— Сделай так еще раз, — попросил Дима.

— Да иди ты. Вот твое барахло.

Она открыла свою сумку и выложила на стол содержимое банковской ячейки.

— Ты обо всем подумала.

— Кто-то же должен обо всем думать.

Он быстро проверил свое имущество, взял паспорта:

— Привет, старые друзья.

— Я дозвонилась твоему приятелю Россену в Париж. Он проверил всех служащих Биржи — персонал и охрану, все чисты.

— Надо было еще проверить тех, кто занимается отоплением, водопроводом. Это огромное старое здание, — наверное, для него нужна целая армия рабочих. А что с компьютерами? Капитализм никогда не спит. Наверное, у них айтишники даже по ночам трудятся.

Оморова открыла ноутбук:

— Нам нужно получить какую-нибудь информацию о визитах Соломона в Париж. Существует вероятность, что он приезжал на разведку или для подбора команды. Он работает очень тщательно. Если Соломон там, то всего на несколько дней, поэтому он наверняка заранее подготовил себе базу. Я думаю, он не станет устраиваться в незнакомом месте, которое нужно сначала проверять, где нужно всего опасаться.

Дима кивнул:

— Возможно, но мы не знаем наверняка. Соломон может войти через парадный вход, изображая руководителя фонда, брокера, кого угодно. Он очень убедительно играет ливанцев, американцев, израильтян…

Оморова улыбнулась:

— Лучше, чем ты?

Внезапно ему ужасно захотелось взять ее с собой. Но с другой стороны, у него было там дело, о котором он не мог никому рассказать. Дима возвращался в прошлое, в то время и место, которые, как ему казалось, остались далеко позади. И еще в глубине души он считал, что у него ничего не получится. Это безумие — пытаться найти человека и бомбу в огромном городе с помощью всего лишь четырех союзников… А скорее всего, даже трех.

Оморова вздохнула, словно прочитав его мысли:

— А ты официально еще числишься в списке разыскиваемых. Тимофеев не уберет тебя оттуда, пока не… — Она смолкла, вспомнив о том, что министр мертв. — Всем европейским службам безопасности намекнули, что следует стрелять на поражение. — Она взяла распечатку. — «Российское правительство не намерено заявлять протест в случае гибели подозреваемого при сопротивлении аресту». Хорошо сказано, да?

Дима пожал плечами. Он не ожидал ничего другого.

— А что говорят американцы?

— Ах да. Хочешь услышать еще плохие новости?