— Ты сам говорил, что он нужен нам живым! — пальцы немца, точно каменные, стиснули запястье Колдырева. — А раз так — терпи.

Узнав об убийстве Зобова, Санька отпросился со Стены. Начальнику стражи ж самому хотелось узнать, что же такое приключилось в тереме городского толстосума.

Но едва Санька слетел по веревке на землю, его окликнули.

— Слышь-ко, ты Санька, что ль? — Запыхавшийся мужик был вроде ему знаком. — Тебя Варька-стрельчиха везде ищет. Аж взволновалась вся — видать, крепко ты ей нужен. А мое дело — передать.

Он сразу же подумал, что смерть зловредного купчины не так уж важна для него, и припустился в другую сторону крепости. И был почти уж у заветной баньки, когда из-за угла терема вдруг показалась Варя.

Такой Санька еще никогда ее не видел: вся встрепанная, с пунцовыми пятнами на щеках, с дико сверкающими глазами, она бежала, подхватив полы сарафана и рубахи, так, что босые ноги были видны чуть не до колен. Платок свалился с головы женщины, пряди полураспустившейся косы падали ей на грудь и на спину.

— Не ходи сюда, Саша! — отчаянно закричала Варвара. — Не ходи! Прочь ступай!

Остолбенев, Санька на миг и впрямь застыл на месте, но тотчас сорвался и побежал к ней еще скорее, всем существом ощущая, что ей грозит опасность.

И сразу увидал — какая. Следом за женщиной показался Андрей Дедюшин. Его лицо, всегда спокойное и красивое, теперь было искажено яростью.

— Стой, Варька! — ревел он. — Стой! Клянусь, я выстрелю!

В руке Андрея был зажат пистоль. Саньке показалось, что целит он не в Варю, а в него, но это паренька не остановило.

— Уходи! — задыхаясь, выкрикнула Варя. — Я не звала тебя, не верь! Это… это он мужику меда дал и велел тебе сказать, будто ко мне идти надо… Он убьет тебя, Сашенька! Беги!

И силы оставили Варвару. Она оступилась, пошатнулась, с трудом устояв на ногах. Поняв, что не успеет, не добежит, вдруг развернулась навстречу своему преследователю.

— Не стреляй, Андрей. Он сам тебе все отдаст, если я попрошу. Не бери грех на душу.

Дедюшин с разгона едва не налетел на нее, левой рукой сгреб в охапку, ухватил за косу.

— Стой, малой! — хрипло, с трудом, выдохнул он, обращаясь к Саньке. — Ты мне не нужен, не трону. Мне пистолик твой нужен. Только он.

— Отпусти Варю! — с мужской твердостью сказал Санька.

Андрей усмехнулся:

— Отпущу. Она мне тоже не нужна. Я её, дуру, желал богатой сделать, в золоте и шелках купать, а она, вишь, не хочет. Ну так подыхайте вместе, коли вам охота… Давай меняться: ты мне свой пистоль, а я тебе — Варьку.

— Ты умом повредился, боярин? На что тебе мой пистоль?

— Нужен. Не отдашь, я ее пристрелю.

Санька перевел дыхание.

— Отдам. Но сперва отпусти.

— Сначала брось пистоль. И забирай эту… с потрохами!

Темное дуло было возле Вариной головы. Санька кинул свое заветное оружие в пыль почти под ноги Дедюшину.

Андрей, хохотнув, швырнул женщину вперед и бросился к пистолю. Варя от толчка упала на колени, оперлась, поднимаясь на руку, другой рукой отчаянно махнув мальчику:

— Да уходи же ты, Саша Уходи! Скорее!

Но он, напротив, сделал к ней шаг. Потом другой.

Дедюшин, завладев пистолем, жадно глянул на рукоять — вот оно, заветное клеймо, которое он приметил в прошлый раз! И снова нацелил свой пистоль на Саньку:

— Ну, спасибо, парень. Теперь я, наконец, свободен… Только мне вовсе не нужно, чтобы ты щас сбежал к воеводе и донес на меня. Бегаешь ты проворно, я знаю!

И он нажал на спусковой крючок.

Взведенное мощной пружиной колесико под полкой с пороховой мякотью начало бешено вращаться, а сверху по полке ударил курок. Зубцы колесика врезались в кусочек пирита, зажатого в рычаге, вылетели искры, порох на полке вспыхнул, и через запальное отверстие пламя подожгло заряд внутри. Выстрел из оружия с колесцовым замком занимал лишь долю мгновение, а от Дедюшина до Саньки было не более восьми шагов. Промахнуться трудно… Но в этот миг Варвара, неизвестно как успев вскочить, с криком кинулась между ними.

— Ва-а-а-ря!

Санька успел подхватить ее, но не смог удержать. Тяжелея, она обвисла в кольце его рук и стала сползать на землю.

— Варя…

Санька больше не видел Дедюшина, не смотрел на него, не ощущал опасности. Ему было все равно.

Меж тем Андрей быстро вскинул и второй — добытый пистоль. Но тут перед его лицом метнулось что-то белое. Хищно растопыренные лапы с острыми когтями были направлены прямо ему в глаза. И вторая пуля ушла в небо.

Охваченный непонятным, отчаянным ужасом, Дедюшин кинулся со всех ног к ближайшим городским воротам.