— Мы готовы, — спокойно ответил немец. — Мои люди, все, кто остались, и я.

— Я тоже готов! — Колдырев казался таким же невозмутимым, как его друг. — Идем, Фриц. Там, на улице, Сашка остался. Дедюшин его Варвару застрелил.

— Сука! — впервые в жизни Майер выругался сочным русским словцом. — Надо помогать хоронить.

И добавил, почему-то глянув на вечернее небо, подернутое пеленой облаков:

— Пока у нас еще есть время.

Андрея Дедюшина привели к королю сразу же. В немногих словах перебежчик сообщил его величеству, что верный сторонник поляков Никита Зобов был разоблачен воеводой и погиб, но ему, Дедюшину, не только удалось сохранить три части карты, но и, рискуя собой, добыть четвертую. Вот здесь, в рукояти пистолета германской работы, — загадочная четвертая часть, которую считали потерянной даже братья-розенкрейцеры.

— Сокровища по праву принадлежат вам, ваше величество, — поклонился, закончив свой рассказ Дедюшин, и добавил: — Хотя я все же надеюсь получить свою малую толику за то, что ради доставки этой карты вашему величеству множество раз рисковал жизнью.

— Не сомневайся, получишь, — Сигизмунд не верил в свою удачу: заветное сокровище само приплыло в руки. — Ты получишь щедрую награду. Как тебя зовут? Дедюшко?

— Пускай так, — польское имя вдруг развеселило Андрея. Он улыбнулся. — Я давно ушел бы к вам, ваше величество, но надо было заполучить для вас карту целиком. И еще: я знаю, в каком месте Стена стала очень непрочной. На востоке начали оползать края оврага, кладка фундамента обнажилась. Об этом знает и воевода — он прикажет всеми оставшимися силами оборонять именно это место… Но! Есть и еще один слабый участок с западной стороны. Там, во-первых, при обстреле выломался изнутри большой кусок кладки. А во-вторых, когда был взорван подземный ход, снизу пошли трещины. Если бить ядрами, появится брешь. Шеин наверняка прикажет перекинуть из резерва и со стен всех оставшихся людей туда. Вот тогда и следует неожиданно подорвать Стену еще с одной — с третьей стороны. Я покажу это место на карте, это на севере, возле Крылошевских ворот. Дело в том, что когда еще только шло строительство… Впрочем, неважно. Только я один знаю, в каком месте после взрыва стена не выдержит — и сразу образуется широкий проход. Только не жалейте пороха, мой король.

— Недурственно, с трех сторон атака — с двойным обманом — это новое слово в военной тактике… эй, писарь, ты записал? И пометь время — когда мне пришла в голову эта блестящая осадная задумка! — его величество едва удерживался, чтобы не вскочить с кресла. — А гарнизон Шеина? Что там с гарнизоном?

Улыбка предателя сделалась еще шире:

— Его больше нет, мой король! На всю Стену — человек двести. В крепости голод. Многие больны. Войдя в город, вы не встретите сопротивления, ваше величество!

— Мы! — Сигизмунд наклонился с кресла к Андрею, так и стоявшему перед ним на коленях (Дедюшин преклонил их, едва войдя в домик короля), и весело потрепал того по плечу. — Мы, мой верный Дедюшко! Я назначаю тебя командовать в день штурма одним из лучших моих отрядов.

Дедюшин опешил.

— Но… Я не военный, ваше величество!

Короля позабавил испуг в глазах предателя. Что ж, если останется в живых, можно подумать, что с ним делать. Еще, кстати, надо узнать, кто выдал воеводе Зобова. Не этот ли самый Дедюшко? С другой стороны, ну выдал и выдал — одним претендентом на королевскую милость меньше. А то эти русские уже воображают себя на высоких должностях — бургомистрами, гетманами, комендантами… Думают, будто в новой России король доверит важные места кому-то, кроме шляхты! К тому же, раз предали своих, чужих предадут и подавно. Хм, это мы тоже запишем. Попозже, — про себя подумал король.

— Ну и что из того, что ты не военный? — покровительственно улыбнулся Сигизмунд. — Ты доказал, что в тебе течет кровь рыцаря — ты отважен, умен, предприимчив. Значит, можешь проявить себя и в бою. Тебе дадут лучшие доспехи, прекрасное оружие. И я уверен, что еще буду гордиться тобой, еще присвою тебе офицерское звание… А если ты погибнешь в бою, тебя предадут земле со всеми воинскими почестями. Подумай, как это прекрасно! Твой гроб несут, укрытый бело-красным флагом… [120] звучит печальная музыка рожка… солдаты дают залп… И вот уже застучали комья земли о крышку гроба, но ты этого не слышишь, потому что отдал свою маленькую жизнь в бою за своего короля! — Сигизмунд с трудом сдерживал смех, глядя на перекосившееся лицо Андрея.

— Карту сюда! — крикнул король адъютанту. — Я с нетерпением жду, когда ты, мой верный Дедюшко, покажешь, где именно ты поведешь войска на штурм.

— Но разве польские воины станут подчиняться мне?

— Как же не станут, если я им прикажу? Эй, да неужто ты трусишь? Ты — трус?

Дедюшин, вспыхнув, вскочил с колен.

— Трус? Ваше величество, вы сами видите, я всего за день сделал для вас больше, чем ваш человек за два года!.. Вернее говоря — ваши люди, Зобов ведь был не один, так? И что же? Когда у него не вышло с пороховыми погребами, он тут же и отступился. Поручи вы это мне, я бы справился!

— Возможно, — Сигизмунд едва сумел скрыть брезгливую гримасу. — Но я сам приказал больше не трогать погреба: мы израсходовали здесь столько пороха, что нам его уже не хватает. Однако о чем мы спорим… да и как вообще ты смеешь спорить со своим королем, Дедюшко? Если я сказал, что ты будешь во главе отряда, то и будешь! Это великая честь, так, пан Новодворский? — король насмешливо обернулся. — Кстати, вы, кавалер, тоже пойдете на штурм в передовом отряде… вместе с паном Дедюшко. Рядом с нашим русским героем всегда должен быть надежный польский офицер, согласны?