— Неужели? — спросил лейтенант, поднимаясь на ноги и отряхивая штаны. Слова профессора, похоже, не произвели на него большого впечатления. — Если не возражаете, давайте поговорим об этом как-нибудь попозже. А сейчас мне нужно заняться координацией действий своих подчиненных. Вы отдыхайте, мы сделаем все сами.

Показав на одного из своих людей, стоявшего чуть поодаль, он добавил:

— Чтобы вы чувствовали себя в безопасности, оставляю с вами Луизао. Я вернусь до наступления темноты.

Он взял свое оружие, прикрепил к поясу портативную радиостанцию и, не говоря больше ни слова, решительно зашагал прочь.

— Ну и что мы теперь будем делать? — спросил я у профессора и Кассандры, поднимаясь на ноги после того, как Соуза исчез из виду.

Касси, широко раскрыв рот, зевнула и улеглась на желтый непромокаемый плащ, подложив себе под голову в качестве подушки мой красный рюкзачок.

— Лично мне не помешает немножечко поспать, — сказала она. — У нас за последнюю неделю это первая возможность более-менее комфортно отдохнуть, и я не премину ею воспользоваться.

— И тебе уже больше не хочется побродить по этому заброшенному городу?

— Руины могут часок и подождать, — ответила мексиканка, закрывая глаза и тем самым давая понять, что разговор закончен.

— А вы, проф? — спросил я у Кастильо. — Вы тоже будете дрыхнуть?

— Вообще-то, буду, Улисс… — извиняющимся тоном произнес профессор и вздохнул. — Я ведь человек немолодой, а последние несколько дней были довольно утомительными… Думаю, будет правильно, если поиском моей дочери теперь займутся профессионалы, а мы тем временем попытаемся восстановить силы.

— Ну что ж, — сказал я, делая вид, что с большой неохотой соглашаюсь со своими коллегами, и снова садясь на землю. — Если археолог не проявляет интереса к изучению таинственного Черного Города, а многострадальный отец больше не горит желанием разыскивать свою дочь, пропавшую где-то в сельве, то я тем более не…

— Почему бы тебе немного не помолчать? — перебила меня Кассандра, открывая один глаз.

— Я всего лишь…

— Ты просто хочешь повыпендриваться и подокучать нам.

— Послушай, я ведь…

— Иди и повыпендривайся перед кем-нибудь другим, и пусть тебя трахнут за это в задницу, — снова перебила меня Касси, показывая мне средний палец и затем поворачиваясь на своем плаще ко мне спиной.

— А чем… чем бы ты хотел сейчас заняться? — спросил, зевая, профессор.

Я озадаченно уставился на него. По правде говоря, мексиканка была права: я всего лишь хотел немного подонимать своих спутников и идти никуда не собирался, потому что устал ничуть не меньше их.

— Э-э… не знаю, — пробормотал я, тщетно напрягая свою фантазию. — Мы могли бы побродить по окрестностям… ну, чтобы разузнать, что тут еще есть. В общем, что-нибудь в этом роде.

Профессор щелкнул языком, снова тяжело вздохнул и, поднявшись на ноги, начал потягиваться.

— Ну хорошо, — пробурчал затем он. — Пошли. А куда ты, кстати, хочешь пойти?

Я, тоже поднявшись вслед за профессором, осмотрелся по сторонам, и мой взгляд невольно остановился на входе в пещеру.

— Может, вон туда? — предложил я. — Выглядит многообещающе, правда?

— Я тебе напоминаю, что у нас нет фонариков, — сказал профессор, вглядываясь в темную глубину входа.

— У нас нет, а у него — есть, — возразил я, показывая на Луизао, который с того момента, как его шеф куда-то ушел, буквально не сводил с нас глаз, и потянул за собой профессора.

Напустив на себя небрежный вид, я подошел к Луизао, мускулистому мулату почти двухметрового роста, который в этот момент вытаскивал из своей пачки сигарету «Кэмел» и засовывал ее кончик себе в рот.

Воспользовавшись этим обстоятельством, я достал из кармана зажигалку и щелкнул ею перед мулатом — так, как «дают огонька» какой-нибудь смазливой девице, которая сидит рядом перед стойкой бара.

Мулат посмотрел на зажигалку и почти с презрением отвел ее своей ручищей в сторону.

«Начало не очень хорошее, — подумал я. — Ну и ладно».

— Тебя зовут Луизао, да? — спросил я, улыбаясь самой лучшей своей улыбкой. — Понимаешь… Мы с профессором хотели бы заглянуть вон в ту пещеру, — я кивнул в сторону темного входа, — и поэтому я подошел к тебе спросить, не можешь ли ты дать нам ненадолго свой фонарик. — Я показал пальцем сначала на торчавший из кармана его штанов фонарик, а затем на себя самого.

Увидев, каким стало выражение лица мулата, я тут же догадался, что разница в интерпретации различных жестов у испаноязычных и португалоязычных народов привела к нелепейшему недоразумению: этот верзила подумал, что я приглашаю его заняться в пещере любовью.