Я, конечно же, не мог не признать, что в словах моего старого друга есть логика, однако я почему-то был уверен, что он ошибается и что в данном конкретном случае нам следовало руководствоваться используемой в подводном плавании поговоркой, которая гласила, что фраза «на всякий случай» в сто раз лучше фразы «я уверен».

— Я вас понимаю, проф, — сказал я, лихорадочно размышляя над тем, как же мне все-таки переубедить профессора. — Возможно, вы правы. Но мы не можем рисковать. Мы должны удрать…

И тут, едва ли не заставляя мои последние слова застрять у меня в горле, за нашими спинами раздался голос Соузы, который при этом положил руку на мое плечо и очень сильно его сжал.

— Удрать? — воскликнул он отнюдь не радостным тоном. — Но мы ведь только что познакомились!

— Меня аж злость берет оттого, что я оказался прав… — пробурчал я, сидя на холодном и влажном земляном полу с завязанными руками и ногами, — мои запястья и лодыжки стягивали ленты из какого-то синтетического материала.

Рядом со мной сидели профессор и Кассандра — тоже связанные и тоже злые. Вокруг нас царил полумрак: из виднеющегося довольно далеко от нас входа проникало немножко света, но так мало, что мы, можно сказать, не видели ничего дальше собственного носа.

По иронии судьбы люди Соузы затащили нас внутрь пещеры, в которую мы чуть раньше хотели зайти и сами. Они, видимо, сделали это для того, чтобы нас, связанных, никто не смог увидеть и чтобы мы не доставили им хлопот. Получалось, что наш статус поменялся — из «приманки», с которой Соуза обращался весьма обходительно, мы превратились в обычных пленников, отношение к которым было уже совсем другим.

— Уж лучше бы ты тогда попридержал язык за зубами… — упрекнула меня мексиканка.

— А откуда, черт побери, я мог знать, что этот тип стоит за нашими спинами и все слышит?

— Мне кажется, — вмешался в разговор профессор, — что мулат сообщил по портативной радиостанции Соузе о том, что мы ведем себя как-то подозрительно, и тот незаметно подошел к нам сзади и, можно сказать, поймал нас на горячем. Однако ссориться сейчас из-за этого не стоит. К сожалению, то, что произошло с нами, произошло бы в любом случае — рано или поздно.

— А по-моему, в этом могут быть даже и положительные моменты, — сказал я, немного поразмыслив. — Мы теперь по крайней мере знаем, как нам себя правильно вести.

— О-о да, — пробурчала Касси. — Сидеть связанной по рукам и ногам в темной пещере — это просто фантастическое удовольствие. Не знаю, как тебя отблагодарить.

— Как вы думаете, они сейчас за нами подсматривают? — прошептал профессор, меняя тему разговора.

— В такой темноте это вряд ли возможно, — сказал я, — но я абсолютно уверен, что у входа кто-то стоит на страже. А почему вы об этом спрашиваете? Хотите пойти прогуляться?

— Мы могли бы попытаться это сделать.

— Будем со связанными руками и ногами прыгать, как кенгуру? — с горечью спросила Кассандра. — Замечательная идея! Они нас точно не заметят!

— Я не говорил ничего по поводу того, чтобы попытаться выбраться наружу, — возразил профессор.

Мексиканка несколько секунд молчала.

— Неужели вы предлагаете… — недоуменно произнесла она после паузы.

— Да, я предлагаю пойти вглубь пещеры. Мне не приходит в голову ничего другого.

— Но как быть с тем, что там темно, а у нас связаны и руки, и ноги? — Я невесело рассмеялся. — Вы это говорите серьезно, проф?

— Мы могли бы освещать себе путь твоей зажигалкой.

— Ее у меня забрали в первую очередь, — мрачно сообщил я. — Вместе с ножом для подводного плавания. Эти типы свое дело знают.

— Но мы все равно должны что-нибудь придумать, — еле слышным голосом сказал профессор. — Мы не можем спокойненько отсиживаться здесь, пока они ищут Валерию, чтобы ее убить. Мы должны каким-нибудь образом отсюда удрать.

— Мы, по-вашему, спокойненько отсиживаемся? — с легким раздражением воскликнула Кассандра. — Я вам напоминаю, что перспективы у нас с вами ничуть не лучше, чем у вашей дочери.

— Да, конечно… Я это знаю, — пробормотал профессор с удрученным видом. — Простите меня.

— Вам не нужно перед нами извиняться, профессор, — сказала мексиканка, вдруг проникнувшись состраданием к озабоченности профессора. — Я прекрасно представляю себе, что вы сейчас чувствуете.

— А мне кажется, что горевать пока еще рано, — оптимистически заявил я, пытаясь подбодрить своих друзей. — Мы ведь еще точно не знаем, что они хотят с нами сделать. Кроме того, может случиться так, что у нас появится возможность дать деру. Нужно только выждать и не пропустить такую возможность, если она и в самом деле представится.