– Довольно! Я требую обследования немедленно! Дарья, позвольте…

– Поддерживаю! – вскочил аур, рыжий до такой степени, что белая кожа на его лице казалась ошибкой. – Уважаемый совет, вопрос слишком серьезный, чтобы мы могли верить на слово чужаку и наемнику!

Игнасио кивнул… и напрасно. Потому что рыжий продолжил:

– Менталисты тоже не лучший вариант. Я предлагаю объединение!

Что?

Тишина стала оглушительной. Невозможной. Ни звука за, ни слова против.

И в этой тишине рыжик чем-то мазнул по рукам и раскрыл их ладонями вверх. И… что это? Бледно-зеленый, почти незаметный свет окутал его фигуру… и, крутнувшись, стремительно вытянулся вверх, словно призрачный воздушный змей. Зеленые глаза рыжего стали золотыми, и он тихо вздохнул, как вздыхает человек, получивший возможность оставить тяжелый груз…

А справа на его ладонь опустилась другая рука, и слева, чуть промедлив, еще одна. И цепочка покатилась по залу, соединяя руки, сплетая энергии. Ярко-бирюзовая, бледно-лимонная, нежно-розовая, мерцающе-белая, светло-сиреневая, холодновато-синяя… линия за линией взвивались вверх, вились и кружились, сплетались в узор, поднимались к потолку, превращаясь в мерцающий купол.

– Дарья, руку!

– Что?

– Я?! Но…

– Ты даешь руку? – В глазах Раймондо кипело золото. – Выбор, помнишь?

«Мы то, что мы выбираем». Помню…

«Только мы выбираем, где кончаются наши возможности».

«Делая выбор, ты принимаешь тот вариант будущего, который зависит от этого выбора»…

Я помнила.

Протянутую ладонь обожгло короткой болью, вторую тоже, но крик умер, не родившись. На моих ладонях была не кровь порезов, а два пушистых золотых шарика.

– Смелее! – Чужой свет подтолкнул «шарик», и тот, нерешительно помедлив, полетел вверх…

– Аур… – выдохнул зал. – Аур…

– Бенессионе…

– Феличите!

А следом раздались другие голоса – беззвучные:

«Воистину Дар».

«Добро пожаловать!»

«Не надо волноваться… то есть можно, но так сильно – не надо».

«Никто не обидит…»

«Не горюй понапрасну, девочка. Убивать плохо, но ты ведь защищала».

«Ты сильная. Справишься».

«Пузо? Изумительный способ замещения! Обязательно встретимся попозже, я просто должен поговорить с тобой…»

«Какой потенциал, какой великолепный потенциал! Потрясающе…»

«Поверь, все будет хорошо!»

«Все когда-то делали первый шаг. Главное, не паниковать, превращая окружающих в летучих серпенто».

«Опять про моих серпенто, сплетник. Всем новичкам про них заливать будешь?»

И я поняла, что такое – объединение. Нет.

Что такое – Объединение. Я поняла, почему в аур-совете невозможно соврать.

Как невозможно по-настоящему соврать себе.

Ты словно сидишь у костра в компании лучших друзей, которым можно сказать и доверить все, и тут не стыдно быть собой настоящим, потому что примут и помогут… Ты свой здесь, тебе открыто все… и ты открыт для всех. Можно соврать словами, выплести целое кружево… но невозможно соврать душой.

Хотя некоторые против.

В одном месте сияющий купол остался темным. И только один вампир не спешил включаться в Объединение.

Игнасио…

Теперь он не выглядел уверенным. И спокойствия на красивом лице не было. Он старательно прикрывался маской честности и сдержанной обиды за неуместные подозрения, но как-то сразу становилось понятно, что это маска. Может быть, потому, что руки с плотно переплетенными пальцами лежали ладонями вниз?

– Я не намерен участвовать в ритуале. Все, что наговорил этот обрубок, – ложь.

Тишина. Десятки пар глаз, сверкающих золотом. Беспокойно мерцал огоньками купол, все сильнее напоминая грозовую тучу.

– Я не считаю это нужным. Вы унижаете меня, требуя оправданий!

Тишина. От нее уже в ушах звенело.

– Кровь первых вампиров, я просто против, ясно?

Тишина.

«Ясно…»

Кажется, это выдохнула сама Инфериора – бестелесный голос пришел отовсюду:

«Правду!»

– Не считаю… не хочу! Не смейте… отпустите. Ненави-и-ижу-у-у!

«Рассказывай, Игнасио».

«Говори».

«Мы ждем».