— О чем ты меня просишь?

— Только об одном: не вмешиваться.

— Что ты хочешь сделать?

— Нечто симметричное.

— Симметричное, — повторил он, и я увидела при луне, как мелькнуло у него на лице понимание.

— Весьма симметричное, — подтвердила я.

Он посмотрел вдоль строя ожидающих мертвецов в сторону Беннингтона, его мертвой красотки-женушки. И кивнул:

— Мешать не стану.

— Встаньте около меня, оба. Зомби сообразительностью не отличаются.

Никки придвинулся ко мне ближе, я протянула ему руку. Джейкоб подобрал лежащую без сознания Эллен и встал рядом с нами. И я сказала мертвецам:

— Убейте его.

Какой-то момент они смотрели на нас, и я чувствовала их колебание, а потом я им показала на Беннингтона с его белокурой женой.

— Убейте его, — приказала я им мысленно, представила себе его лицо, пожелала, чтобы они двинулись к нему, окружили — и они так и сделали.

— Что происходит, мистер Леон? — закричал он. — Что они делают?

— Нечто симметричное, Беннингтон! — крикнул Джейкоб.

И тут Беннингтон закричал:

— Ильза! Ильза, что ты делаешь!

Зомби его окружили — и начался жор. Визг Беннингтона продолжался долго, и еще какие-то руки тянулись к мертвой проститутке и телу Сайласа. Звуки... звуки не были приятными. И зрительные образы впечатляли. Как в любом фильме ужасов, только хуже намного. В действительности любая кость и белее, и влажнее. Кровь — темнее, гуще, и еще на экране нет запаха. Когда рвутся кишки, запах соответствующий.

Какой-то зомби вцепился в штанину Джейкоба.

— Назад, — велела я ему, и он низко-низко склонился к земле и отполз назад, туда, где кипел жор над телом Сайласа.

Я протянула руку Джейкобу, и он схватился за нее, сохраняя равновесие с Эллен на руках. Я стояла среди поднятых мною мертвых, поедающих живого. Стояла, держась за двух львов-оборотней — чтобы их защитить, но еще и для того, чтобы держаться за кого-то живого и теплого. Чтобы помнить, что сама я — не только вот это.

Когда были сожраны все тела, зомби обернулись ко мне, и я смотрела и видела, что появилось в них что-то, чего не было раньше, пока они мяса не отведали. Есть сущности, поджидающие в темноте, пока подвернется тело, в которое можно будет войти, сущности, никогда не бывшие людьми. Иногда их можно ощутить краем сознания, увидеть уголком глаза тени, а если взглянуть прямо — их не будет.

Мертвые стояли в лунном свете, блестели измазанные кровью рты и тени залегли у них в глазах. Наконец-то я видела, что прячется от взгляда, от мысли, и знала, что могу удержать мертвых при себе. Анимированных. С них может начаться моя личная армия. Армия мертвецов, не знающих ни боли, ни страха. Армия, которую не задержит пуля, не убьет клинок, и только огонь остановит.

Никки сжал мне руку и шепнул:

— В них что-то есть.

— Что-то появилось у них в глазах, — прошептал Джейкоб.

— Я вижу.

— Что это? — спросил Никки.

— Тени, — ответила я, а потом громко, звенящим голосом, как всегда во время ритуала. — Вы все, услышьте меня и вернитесь в могилы свои. Ложитесь и станьте теми, кем были вы. Покойтесь в мире и не поднимайтесь более.

У них в глазах побежали полосы — точь-в-точь как по экрану телевизора, отстроенного от станции, или пытающегося вывести на экран сразу два канала.

— Успокойте меня, скажите, что принесли с собой соль, — сказала я тихим ровным голосом.

— Беннингтон не дал бы нам ее принести, потому что соль предназначена для укладывания зомби обратно в могилу, а этого он для своей жены не хотел.

— Класс, — сказала я и очень осторожно опустилась на землю, не сводя глаз с зомби — как на ковре в дзюдо.

Никогда не отводи глаз от противника — он может напасть.

Опустившись на колени, я нащупала в могильной земле нож, на котором еще была кровь Сайласа. Соль — это было бы хорошо, но есть сталь, земля и сила. Этого должно хватить — потому что должно. Другого выхода нет.

Я медленно, рассчитанными движениями, встала и позвала свою мощь некроманта. Позвала способом, которым не звала никогда раньше. Мне нужно было воспользоваться ею против теней у них в глазах, теней, которые обещали мне силу, славу, завоевания. Позволь нам остаться, шептали они, позволь нам остаться, и мы положим мир к твоим ногам. Мелькнула перед глазами картина мира, где мертвые ходят и двигаются по моей воле, но я знала ей цену. Видела эту цену у них в глазах. Мертвых анимировала я, но не я наполнила их глаза этой темной мощью — или все-таки я? Как-то это было связано с тем, что они жрали человеческое мясо без поставленного круга силы, и я теперь вспомнила третью причину для установки крута силы перед подъемом мертвеца: он сдерживает сущности снаружи. Не пускает тени.