Я слишком возгордилась и сейчас вознесла молитву о прощении мне этого греха, и я о нем от всей души сожалела. А что я убила Беннингтона — это меня не беспокоило.

— Сталью, силой и кровью повелеваю я вам вернуться в могилы и более не вставать.

Еще одна секунда того же мелькания в глазах.

Я вложила в слова силу, всю силу, что была у меня, и повелела ей действовать. Я вызвала их той силой, которая заставила встать мою убитую собаку, когда мне было четырнадцать. Я призвала их к себе той силой, которая привела к двери моей спальни в колледже убившего себя преподавателя. Призвала их той частью своего существа, которая заставляла вампиров вокруг меня кружиться, как мотыльков вокруг последнего света в темноте. Я призвала к себе мертвецов и повелела им покоиться и более не подниматься.

Я толкнула в них эту силу, и на что-то другое она наткнулась в них. На что-то сопротивляющееся, но их тела слишком были подчинены мне. Слишком много моей силы их анимировало, и огни гасли у них в глазах один за другим, и остались пустые оболочки, ждущие приказа.

— Покойтесь в мире и не поднимайтесь более, повелеваю я вам сталью, могилой и волей моей.

Они побрели в могилы безмолвной массой — только слышно было шарканье ног и шелест одежды. Перед нами остановилась Ильза Беннингтон, все та же очаровательная красавица, за которую ее муж был готов на убийство, но синие глаза были так же пусты, как у всех прочих. И на губах размазалась красная краска поярче помады.

— Господи! — шепотом ахнул Никки, но когда я шагнула от могилы прочь, он шагнул за мной вместе с Джейкобом. Ильза легла на могилу, и земля залила ее сверху, как вода. Никогда не приходилось мне укладывать столько зомби сразу. Отзвучал плеск земли, будто набегающих на берег волн, и все стихло. Зомби исчезли.

Мы стояли в такой глубокой тишине, что мой собственный пульс отдавался в ушах грохотом. Потом застрекотала где-то цикада, отозвалась первая лягушка, подул ветерок, и будто мир перестал задерживать дыхание.

Мы все снова могли дышать.

— Ты нас им чуть не скормила живьем, — сказал Джейкоб.

— Ты не забыл, что ты меня похитил?

Он кивнул, бледный даже при луне. Эллен тихо застонала у него на руках.

— Она оправится, — сказал он, будто кто-то его спросил.

И посмотрел на пистолет, который все еще держал в руке под ее телом. Видно было, как мелькнула в глазах мысль.

— Не надо, — предупредила я.

— Почему? У тебя больше нет зомби, которые меня съедят.

— Не надо, Джейкоб, — сказал Никки.

— Ты меня убьешь за нее?

Никки молча кивнул. Джейкоб посмотрел на меня:

— Жаль, что я не отказался от этой работы.

— И мне жаль.

Он посмотрел на Никки, потом на меня.

— Они пытали наших львов, чтобы на нас выйти.

Непонятно было, кому он это говорит.

— Мы бы сделали то же самое, — ответил Никки.

— Ты развалила мой прайд, — сказал он.

— Нет, Джейкоб, — возразила я. — Ты сам его развалил, открыв военные действия против меня и тех, кто со мной.

Он посмотрел на меня. Глаза раскрылись так широко, что белки сверкали.

— Это да, — ответил он. — Я чувствую, как они сюда мчатся, все ближе и ближе, спасать тебя — будто тебя надо спасать.

Он рассмеялся, но невесело.

— Иди, Джейкоб, — сказал Никки.

Джейкоб обернулся ко мне.

— Если в какой-нибудь еще работе всплывет твое имя, я от нее откажусь.

— Сколько бы денег ни предлагали? — спросила я.

Он кивнул:

— Нет такой цены, ради которой я бы снова к тебе подошел близко. — Он посмотрел на пистолет в руке под телом Эллен. Я видела, как он думает. — Я тебе предлагаю договор, Анита Блейк. Ты не ищешь меня, а я оставляю тебя в покое.

— Договорились.

Никки обнял меня:

— Джейкоб, я, похоже, остаюсь.

— Я знаю. — Он снова на меня посмотрел — сверкая белками слишком широко раскрытых глаз. — Я и сам не был уверен, что смогу уйти. Анита, я соберу всех своих, и мы тебя и твоих оставим в покое. Будь моя воля, я бы на Сент-Луис повесил предупреждающий знак для наемных громил.

— И что там было бы написано? — спросила я.

— «В этом городе живет зараза покруче тебя».

Джейкоб вернул мне мое оружие, веря, что я не выстрелю ему в спину, и пошел к границе кладбища, держа на руках Эллен, и лишь дойдя до деревьев обернулся и посмотрел на меня. Может, надо было его застрелить, но моя львица сочла, что вполне достаточно надрать ему задницу и отпустить. В мире львов ему не было дороги назад.

Оставалось только надеяться, что она знает, что делает.

Над деревьями затлел первый намек на рассвет, отчего они даже чернее стали на фоне пробуждающейся зари. Я чувствовала, как злится Жан-Клод, что не может прибыть ко мне, но были другие, которые могли, для которых дневной свет не помеха. Тут же, будто вызванные мыслью, из леса выбежали с пистолетами Мика и Натэниел, за ними еще какие-то темные фигуры. Прибыла кавалерия.

Они бросились меня обнимать, пока охранники проверяли, что противника здесь больше нет. Никки заставили встать на колени под дулами пистолетов и положить руки на голову. Он выглядел так, будто эта поза ему знакома. Я их обнимала и плакала, чего никогда не было раньше.