Я приколол передатчик под воротник рубашки. Я чувствовал себя в долгу перед Вами — ведь несколько раз он пощадил мою жизнь, а один раз даже спас.

— Проверить связь не хочешь? — предложил я.

— Сработает как-миленький, — уверил Вами. Глаза у него уже заранее сияли.

— Надеюсь, что тебя не разочарую, — саркастически заметил я.

— Не разочаруешь, — пробурчал он. — А если и разочаруешь… — Он прибавил оборотов, и мотор угрожающе зажужжал. — Я тут буду неподалеку.

В вестибюле я узрел остолбеневшие лица и разинутые рты. Улыбнувшись перепуганной администраторше, я потребовал встречи с Кардиналом. Она позвонила наверх и изумленно вытаращила глаза, когда я снял ботинки и передал ей.

Спустя несколько минут появился Форд Тассо. Лицо у него почернело, вместо глаз зияли темные омуты, руки были стиснуты в кулаки.

— Вернулся, значит, — взревел он. — Подрался с его величеством, убил Винсента, заставил нас весь город вверх дном перевернуть, тебя ища.

— Соскучился по дому, — пожал я плечами.

Медленно-медленно — так солнце выползает из-за горизонта морозным зимним утром — на лице Форда проступила улыбка.

— А ты, сынок, не трус, — рассмеялся он. — Чисто тигр. Ума Бог не дал, зато храбрости — хоть отбавляй. Ты мне нравишься. Жаль даже, что не общались поближе. Мы бы с тобой были не разлей вода. У меня уже лет семнадцать как нету толкового собутыльника — с тех пор как Билли Плуттик лишний раз засадил лысого какому-то лоху и подцепил болячку из четырех букв. — Печально цокнув языком, Форд покачал своей похожей на сгусток лавы головой.

— Я еще не покойник, — сообщил я ему.

— Разве? — Он окинул меня взглядом патологоанатома, изучающего лежащий на столе труп. — Пошли. Он сказал, что хочет с этим разделаться как можно скорее.

Мы поднялись на лифте на пятнадцатый этаж. Все, кто попадался нам по дороге, косились с любопытством: дивились, что я здесь, дивились, что я еще жив, гадали, зачем я вернулся.

Форд расстался со мной у двери в кабинет.

— Увидимся, Капак, — заявил он.

— Это вряд ли, — заметил я.

— Ну, я-то тебя увижу, — проворчал Форд. — Моя прямая обязанность — покойников отсюда выносить.

Я вошел.

В отличие от моего лицо Кардинала не блистало красотой. Оно было покрыто шрамами и отметинами — напоминаниями о нашей битве, наглядными доказательствами, что все это мне не почудилось, что мое исцеление произошло на самом деле, что жизнь в городе мне не приснилась. Пальцы у Кардинала были сцеплены, веки приспущены, поджатые губы превратились в бесстрастную прямую линию на невозмутимом лице.

— Отлично выглядите, мистер Райми, — заметил он.

— Отлично себя чувствую, мистер Дорак, — ухмыльнулся я. — Получше, чем вы, осмелюсь сказать. Ни ссадин, ни синяков, ни переломов. Я — типа как супермен, верно я понимаю? Заживает у меня все в один момент, сломанная шея мне — что сломанный ноготь. Надо заняться теми страховыми полисами, которые я другим впаривал: получаю увечье, мне перечисляют деньги, я тут же выздоравливаю. Миллионером стану.

— Вы на это способны, мистер Райми, — заметил он. И тут же заявил приказным тоном: — Расскажите, чему вы научились.

— Я узнал, что настоящего человека не закабалить. Что подняться на вершину удастся, лишь докопавшись до самого дна. Что «теперь» ничего не значит без «тогда». Что лес рубят — щепки летят. Что я — убийца.

— Трое в том доме. Отлично сработано. Я подозревал, что, когда ситуация потребует, вы не спасуете, но в таких вещах никогда нельзя быть уверенным заранее. Вы молодец. Скажите, что вы чувствовали в тот момент?

— Счастье, — ответил я. — Я сомневался, что мне по плечу убийство, и был рад узнать, что да.

— А потом? Что вы сейчас чувствуете?

— Ничего, — сообщил я. — Они мертвы. Я их убил. И точка. Я уже сказал: я — убийца. Этой троицей мой послужной список не исчерпывается. — Очевидно, про Паукара Вами Кардинал не знал, так что мне ничего не мешало присвоить лишние заслуги. — С тех пор я значительно вырос, — заявил я.

— Хорошо. Очень хорошо, — улыбнулся Кардинал, потирая руки. — Возможно, вы не безнадежны.

— Ага, как же, — саркастически процедил я.