— О-одума-айся… — повторил меченосец. Насчет приказа он явно не торопился. Едва ли его беспокоила личная гибель, но существовала реальная угроза срыва выполнения миссии.

— Выйти из вибрации! — приказал Павел и щелчком переключил режим оружия с луча на разряд. Чтоб уж наверняка. Мимо турбины он, может, и промахнется, но пара плазменных разрядов просто оторвет самолету хвост. — Выполнять! Считаю до трех! Федя, к пилотам! Поворачиваем!.. Раз!..

— На-азад, че-елове-ек!..

— Сергеев, быстро!.. Стоять, я сказал!..

— На сче-ет три-и — умре-ешь!..

— Все сдохнем!.. Два!..

— Бро-ось ору-ужи-ие!..

— Выйти из вибрации!..

— Не-ет…

— Два с половиной!..

Когда грянул звонок спутникового телефона на переборке, Павлу на миг показалось, что он уже выстрелил. Ни минуты не сомневаясь в своей решимости сделать это, он все-таки не собирался спускать курок именно на счет «три». Только если б меченосцы рванули вперед…

Сергеев, успевший сделать пару шагов назад, осторожно переложил лучемет в левую руку и потянулся к аппарату. Однако стюардесса его опередила. Девушка распахнула дверь переборки и, не глядя в салон, сразу сняла трубку.

— Рейс двенадцать-ноль-три, Москва—Бодайбо… Да… — Она отняла трубку от уха и подняла глаза. — Ой… А тут…

— Кого? — резко спросил Павел.

— Господина Головина… — Девушка протянула трубку Сергееву и добавила, неизвестно как оценив серьезность такого «игрушечного» — пластмассового и с лампочками — оружия: — Не стреляйте, пожалуйста…

— Сюда, — бросил Павел. — Медленно!

Она послушно, едва не на цыпочках приблизилась. Приложила трубку к его уху. А тот заставил себя не удивиться, услышав знакомый голос:

— Я, как всегда, недооценил тебя, Павел, — устало сообщил Градобор. — Думал, начнешь воевать уже на земле… Включи громкую связь.

— Громкую связь! — повторил Павел за гипербореем, и девушка послушно ткнула нужную кнопку. Услышав резкие, несомненно, приказные слова на незнакомом языке, она вздрогнула, но аппарат удержала. А воины, напротив, подчиняясь повелительному жесту командира, перестали вибрировать и как ни в чем не бывало принялись рассаживаться по местам. Марутта сел последним. С краю. Чтобы если что…

— Вот это правильно, — похвалил Павел. Убирать лучемет он не стал, но опустил оружие к бедру — все равно по самолету, на котором летишь, очень трудно промахнуться. Потом взял свободной рукой трубку, скомандовал стюардессе: — Идите и до посадки не возвращайтесь. — И снова в микрофон: — У тебя пять минут, Градобор. После этого мы либо повернем назад, либо — вниз.

— Постараюсь предложить тебе еще одну альтернативу, — невозмутимо отозвался главный дознаватель. — Приземление в Бодайбо и выход на переговоры с твоим… гм… клоном.

— Ясно, — холодно уведомил Павел. — Кажется, я могу начинать стрелять прямо сейчас.

— Если хочешь. — В голосе Градобора проскользнули насмешливые нотки. — Никому, кроме себя, ты этим хуже не сделаешь. Ты, кажется, вообразил, что подлые гипербореи наконец-то показали свое истинное лицо и собираются распахнуть врата ада. Посмею разочаровать тебя — это не так. Община вообще не собирается вмешиваться в процесс. Мы заинтересованы лишь в одном — установлении контакта между Земным отделом и вашим продвинутым сателлитом. Никакого вторжения, никакой экспансии, технологической, идеологической или вооруженной. И разумеется, никакой огласки среди земных властей. Технически это будет лишь еще один контакт с одной из ветвей Древа, с той только разницей, что он может стать регулярным и контролировать его будете вы, а не Ассамблея. Подумай сам, Павел. Неужели отделу помешает союзник, доросший до межвероятностных туннелей?

— Может и помешать. — Павел невольно оглянулся на Сергеева как будто в поисках подсказки. Благо громкую связь он так и не выключил.

Федор красноречиво показал большой палец… Затем решительно повернул его к полу. С опером все было ясно, и Павел отвернулся.

— С чего ты взял, что не будет экспансии?

— Потому что мы за этим проследим. Общине нужно постепенное усиление позиций Земли, а не шоковая терапия.

Павла вдруг пробил пот. Последние слова главного дознавателя вполне могли стоить Общине места в Совбезе. А может, и вообще в Ассамблее, девиз которой о стабильности чаще звучал как «Земляне, знайте свое место». Едва ли Градобор стал бы бросаться такими заявлениями, если б не считал ситуацию критически важной. Но если уж так, может быть, он скажет еще что-нибудь?

— Зачем оно вам? — грубо осведомился Павел. — Не боитесь, что мы вас же потом и погоним взашей?

— Нет, не боимся. Неужели ты этого еще не понял, Павел? Участие в Ассамблее и даже само присутствие на Земле не является для Общины самоцелью. И уж тем более нам плевать на степень своего политического влияния здесь. Все расы Древа, кроме вас, волнует только одно: собственный индекс вероятности. Наш способ поднять его — сделать Землю сильной. Экономически и технологически… А также, если угодно, этически и морально. Это наш фактор влияния, Павел. Если можно было бы выразить совокупную величину счастья всех жителей Ствола в цифрах, она точно отражала бы наш индекс. Построение утопии на Земле — а Земля единственная реальность, в которой даже утопия не была бы обречена на жалкие десятки лет вероятности, — сделало бы Гиперборею единственной стабильной ветвью после Ствола. К сожалению, это невозможно, но всегда ведь есть шанс немножко приблизиться к идеалу.