— Не думал, что гипербореи боятся летать. У вас так хорошо получается на своих крыльях…

Меченосец медленно сфокусировал взгляд из темной бесконечности за иллюминатором на лице землянина.

— Наши крылья не есть вызов законам Мироздания, — отозвался он. — Мы летаем, потому что такова наша природа. А вы — вопреки ей.

— Ну почему же? — Павел вдруг почувствовал острое желание подкалывать гиперборея. Надо же, у безупречных воинов нашлось слабое место! — Наши самолеты тоже летают в полном соответствии с законами физики.

— Я не о законах физики, — произнес меченосец. — Я о законах Мироздания. В вашем мире физическими явлениями, обеспечивающими полет, должно пользоваться лишь птицам. Вы же, люди, попрали это… Впрочем, как и многое другое.

С одной стороны, эта тема была скользкой — гиперборей, похоже, был готов завести спор о несовершенстве мироустройства Ствола Древа. А с другой… Что еще делать шесть часов до посадки в Бодайбо?

Самолет энергично накренился и просел, выходя на курс и приводя механизацию крыла в крейсерский режим полета. Меченосец осекся на полуслове, побледнев до полной синевы кожи… Нет, такой случай Павел упустить не мог!

— Не всем же приспосабливать свою природу к окружающей. — Он нахально подмигнул воину. — Кому-то надо поступать и наоборот.

— Зачем? — удивился гиперборей, справляясь с секундным замешательством. — Мироздание бесконечно мудрее вас или нас. Постичь его целиком невозможно. А значит, невозможно предсказать, какие изменения пойдут ему на пользу, а какие во вред.

— Если уж говорить о таких масштабах, то Мирозданию скорее всего совершенно безразлично, как и почему летит этот самолет.

— Часто необъятное находит проявления в малом. Вся вселенная отражается в вашем мире Ствола. А его вы вполне способны изменить, и отнюдь не только в лучшую сторону.

— Кто бы спорил, — буркнул Сергеев, краем уха прислушавшийся к диспуту.

Павел неодобрительно покосился на опера, но поправлять его было не в чем.

— Может быть, — произнес он. — Но даже с этой точки зрения мы не такие уж безнадежные. Те же инки, например… Они вообще ничего не создают — только воруют.

— Инки — клинический случай, — согласился меченосец. — За пятьсот лет они так и не нашли источника энергии своих механизмов, и когда тот иссякнет — их цивилизация рухнет. Но вам-то какое дело до того, как быстро краснокожие разрушат свой мир?

— Большое, — снова встрял Сергеев. — Одним нахлебником станет меньше.

— Мироздание всегда стремится к равновесию. — Гиперборей пожал плечами. — Место инков займет кто-нибудь другой.

— Да, я помню этот девиз Ассамблеи, — Павел усмехнулся, — стабильность любой ценой. Четыре старых соперника лучше одного нового врага. А в результате мы рвем когти, лишь бы успеть в кратер раньше инков, оставляя атлантов и вовсе за бортом.

— Откуда ты знаешь, что инки тоже стремятся в кратер? — напрягся меченосец.

— От верблюда, — пояснил вместо Павла Федор. — Имеющий глаза да увидит…

— Может, ты и прав. — Гиперборей тонко улыбнулся одними губами, будто нарочно стараясь выглядеть двуличным. — Но мы лишь воины, наше дело — выполнять приказы, а не вершить политику своих ветвей Древа.

— Ерунда, — отмел отговорку Павел. — Вы же Община, у вас самый последний меченосец всегда в курсе любых политических решений. Лучше скажи, зачем мы понадобились вам сейчас? Почему Брахмир так настойчиво упрашивал Потапова заключить альянс?

— Я не скажу, — простодушно вымолвил воин. — Просто примите как факт: ваше присутствие при… В общем, когда все свершится, будет очень и очень полезным. В первую очередь для вас — людей.

Земляне переглянулись. Павлу вдруг очень захотелось встать, пройти в кабину пилотов и развернуть самолет. Все как обычно, их снова используют втемную. Что известно гипербореям? И что известно Потапову с Филиппычем? А главное, почему об этом нельзя было сказать тем, кто полезет в пекло, хотя бы просто для того, чтобы они знали, ради чего это делают?

— Ну что за свинство, в самом деле, — хмуро сообщил Сергеев. — Остановите самолет, я здесь сойду!

Меченосец напрягся.

— Это крайне нежелательно. Ваше присутствие будет очень полезно.

Павел подозрительно покосился на воина, но тот не шутил — Марутта в самом деле волновался за исход операции. А еще он ни разу в жизни не летал на самолетах… А ну-ка, чем черт не шутит?

Павел завозился, отстегивая ремень.

— Федя, погоди, — деловито произнес он. — Я с тобой. Э-э-э… уважаемая!