— Конспираторы, м-мать, — тихо изрек позади Филиппыч.

И добавил еще пару словечек совсем уже тихо. Шеф промолчал, а Брахмир смущенно откашлялся.

Сергеев запрыгнул в автобус последним и сразу отыскал глазами сиденье поближе к печке. Прерывая негромкое напутствие Брахмира на гиперборейском, водитель закрыл дверь и сразу тронул машину с места.

Тоскливым взглядом Павел проводил мелькающий за окном забор фабрики.

— Ну что, пехота, — позвал Сергеев едва начавшим оттаивать голосом. — Слышал я, ты по лесам в свое время хаживал? Учеником-то возьмешь?

Павел оглянулся на опера.

Нет, не только от холода у того зуб на зуб не попадал. Можно быть сильным, закаленным в «борьбе с преступностью» оперативником. Можно научиться, не отворачиваясь и без спазмов, глядеть на изувеченные трупы, на жесточайшие в своей нелепости «бытовухи» и даже, наверное, в направленный на тебя ствол бандитского «макарова»… Но стоит вот так столкнуться с чем-то непривычным, к чему не подготовил ни опыт в органах, ни короткая «стажировка» в отделе…

Ведь на войну Сергеев шел впервые. Павел вдруг понял это со всей ясностью — не на задержание, не на перехват… На войну. В ночной заснеженный лес, совсем как тогда на Кавказе… Вот это, оказывается, и давило на душу пудовой чугунной гирей. Как тогда… На войну… И никакой разницы, что вместо «калаша» теперь лучемет, а вместо родного, полегшего там целиком взвода — пятерка меченосцев и не нюхавший гор мент…

Боже, как не хочется-то… Не навоевался, что ли, еще?

— В горах другой лес, — произнес Павел. И откашлялся — таким хриплым оказался голос. — Совсем другой, Федя. Не советую сравнивать.

— В таком случае мы поверим на слово.

Сергеев нахмурился и повернулся на голос, но этот гиперборей смотрел только на Павла. Тот кивнул и проговорил тихо:

— Браво, слуга, отличный выбор. — И уже громче: — И снова здравствуй, Марутта-меченосец. Надеюсь, твоя честь не слишком пострадала от извинения?

— Не слишком. — Гиперборей улыбнулся вполне дружелюбно. — Я ведь не использовал форму истинного признания вины.

Павел кивнул. Так и знал ведь, что в чем-то его сегодня надули.

— А мне плевать, — заявил он. — Мне и так сойдет. Мы, земляне, народ до истинных форм неприхотливый.

— В таком случае я рад, что драться рука об руку мне выпадет именно с тобой.

И гиперборей действительно протянул руку. Но Павел не сумел оценить жест — слова зацепили сильнее.

— Вот насчет драться… — произнес он. — Так уж обязательно и придется?

— Да. — Гиперборей убежденно кивнул. — Я чувствую. Искусство воина сродни знаниям творцов, мы тоже иногда можем предсказывать.

— Ага, — нервно усмехнулся внимательно слушавший разговор Сергеев. — И что ты предскажешь на этот раз?

— Это очень простое предсказание. Не многие из нас доживут до завтрашнего вечера.

О бизнес-терминале Внуково-3 — аэропорте для миллионеров — Павел кое-что слышал. И даже, помнится, смотрел фотографии в Интернете, не очень-то рассчитывая когда-нибудь увидеть все это живьем. И правильно, что не рассчитывал. Неизвестно, какие связи пришлось включить владельцам скромной чартерной компании с парком из двух лайнеров бизнес-класса и каких денег все это стоило Брахмиру. А может, на каком-то этапе и Филиппыч подключился. Так или иначе команда «спортсменов» вместе с обоими «тренерами» ознакомиться с сервисом порта частной авиации шанса не получила.

Автобус коротко тормознул у какого-то КПП, последовал быстрый обмен мнениями между охраной и водителем. Затем шлагбаум поднялся, и Павел оглянуться не успел, как они покатили по летному полю. Нужный самолет даже не стали подгонять к терминалу — трап спускался прямо на бетон, а встречающая гостей бортпроводница вместо дежурных слов приветствия натянуто улыбалась и тараторила:

— Скорее, господа, прошу вас, проходите скорее, пожалуйста…

Если ее и удивил отряд близнецов, виду она не подала — выучка. Зато ловко задвинула дверь лайнера, как только Павел ступил на борт замыкающим. Трап едва успел податься от борта, когда пилот отпустил тормоза.

— Сюда, пожалуйста… — по-прежнему спешила бортпроводница. — Занимайте места, какие будут удобны… Сумки можно поставить сюда. Садитесь, садитесь, господа, поскорее, прошу вас… Не забывайте про ремни… Позвольте я помогу подогнать…

Самолет отчетливо покачивался на поворотах рулежных дорожек, и Павел плюхнулся в ближайшее кресло. Нет, какое там! На ближайший диван! Салон, в который советские конструкторы когда-то умудрялись впихивать по сорок пассажирских мест, теперь был рассчитан едва на пятерых-семерых. Видать, большими компаниями миллионеры летать не любили. Да и вообще внутри лайнер больше походил на роскошную яхту. Кожаная мебель, пара столов, пока пустых, барная стойка, огромная плазменная панель в передней стенке, спутниковый телефон… Павел не удивился бы, обнаружив дальше по коридору вместо обычного авиационного санузла ванную комнату с джакузи.

Гипербореи воспринимали роскошь как должное, они не знали, что бывает по-другому… Или же им просто было не до оценок. Полярные жители никогда не отличались смуглостью кожи, а приглушенный свет в салоне не способствовал правильной оценке цветов. И все же Павлу показалось, что воины выглядят бледнее обычного.

Бортпроводница что-то сказала по громкой связи, гул турбин усилился, и самолет взял разбег в ночное небо — свою родную стихию…

Павел подождал, пока колеса отгремят свое по бетону, и, повернувшись к Марутте, произнес: