–  Верно, Иване!
– Прохор взволнованно обнял юношу.

А Митрий одобрительно улыбнулся:

–  И верно, хорошо сказал! Истинно!

Глава 7

Мятеж

Мятеж в расположении многотысячной армии казался безрассудной авантюрой. Р. Г. Скрынников. Россия в начале XVII века. Смута

Апрель 1605 г. Лагерь под Кромами

Кромы - небольшой хорошо укрепленный город - воеводы царя Бориса так и не смогли взять, расположившись рядом обширным и беспокойным лагерем. Шатры, крытые повозки, просто накинутые на колья рогожки - вот и все обустройство, да еще выгребные ямы - по одной на каждый большой отряд. За тем, чтобы все справляли свои дела там, где надо, а не там, где придется, строго следили, опасаясь болезней.

А солнышко уже пригревало вовсю, топило снега, и поначалу только пригорки, а затем и низменности, исходя паром, зачернели землицей, быстро покрываясь молодой нежно-зеленой травкой с желтыми мохнатыми шариками мать-и-мачехи. Наросло свежей крапивы, из которой костровые варили вкуснейшие щи, иногда шли дожди, но большей частью стояло ведро, и небо было таким пронзительно голубым, а воздух - теплым и словно бы каким-то летним, что многих - очень многих - тянуло к земле: пахать, боронить, сеять.

Дворяне-ополченцы, опьяненные запахом весны, собирались кучками, зло критикуя указ царя Бориса, строго-настрого запрещавший воеводам отпускать ратных людей на отдых. Многие мелкие землевладельцы не без оснований опасались за судьбу своих земель - как там, без хозяйского-то пригляду? А никак, скорее всего - мужики все поразбежались, новых нету, пахать да сеять некому. Как жить? На царские подачки? И без того еще не оправились от трехлетнего голода, и вот сейчас на тебе, воюй - а землица как же? Кто за людишками-пахарями присмотрит? Жены? За ними бы кто присмотрел… Заскучали уж, поди, без мужской ласки… а может, кого и нашли?

–  Ты смотри, Микита, - горько жаловался немолодой уже ратник в серой поддеве со ржавыми пятнами от доспехов.
– Пять десятков тыщ народу пригнали! Пять десятков тыщ! А крепость-то крепость… Тьфу! Для осады и тыщи хватит. И посошников зачем-то пригнали… Понимаю, конечно: пушки, ядра да зелье на чем-то возить надо. Однако наступать-то никто не торопится?

–  А зачем, дядько Лявон?
– смачно зевнул Микитка - вихрастый парень с круглым веснушчатым лицом.
– Чего нам, тут плохо?

–  Да затянулось все слишком, вон что! Тсс!
– Дядько Лявон поднял с земли короткую, с блестящим широким лезвием пику - совню, - прислушался.
– Вроде идет кто-то?

Микитка тоже насторожился, услыхав чьи-то приближающиеся шаги:

–  А ведь и верно - идет! Похоже, проверка!

–  А может, хрестьяне здешние чего продать привезли?
– Ратники обрадованно переглянулись.
– Мы бы первые у них и купили б…

–  Эй, стой, кто идет!

–  Не идет, а едет, - продравшись сквозь кусты, уже тронутые маленькими клейкими листиками, перед воинами возник хитроглазый мужичонка в распахнутом ввиду тепла армячке. Кивнув, ухмыльнулся:

–  Здорово, дядько Лявон, и ты будь здоров, Микита. Я смотрю, вы снова на страже. Что, больше ставить некого?

–  Не, это ты, Макарий, все в нашу стражу приходишь, - засмеялся Лявон.

–  Не прихожу, а приезжаю, - поправил Макарий.
– Два воза у меня в грязи застряли, у балки. Помогли б вытащить…

Лявон махнул рукой:

–  Поможем, ништо… Верно, Микита?

–  Конечно, поможем, дядько Лявон. Макарий, ты чего в этот раз привез-то?

–  Квасу две корчаги, да мучицы чуть, да рыбы… рыбы много.

–  А пирогов, пирогов не напекла твоя баба? Я бы полдюжины взял.

Макарий засмеялся:

–  Напекла, а как же! Еще теплые. Ну, пирогами я вас и так угощу, забесплатно, коли уж поможете возы вытолкать. Я-то, ишь, думал, подсохнет, ан нет - сыровато. Да и рано еще… Думаю, поеду-ка сегодня поране других - скорей расторгуюсь да за дела.

–  Это ты правильно решил.

Бережно припрятав совни в березняке, ратники, прибавив шагу, пошли вслед за Макарием.

Утреннее апрельское солнышко еще таилось за деревьями, за ближним лесом, но первые - самые проворные - лучи его уже золотили вершины берез. Благостно было кругом, лишь парила на опушке земля, да радостно пели птицы.