Насколько московский дворянин помнил, грамоты были написаны по-польски и - немного - по-латыни. Латыни ротмистр наверняка не ведал, а вот польский вполне мог знать, да и так мог позвать кого-нибудь прочитать - в войске самозванца хватало поляков.

–  Это - важные бумаги, врученные мне самим царевичем Дмитрием, - приосанившись, важно молвил Иван.
– Посмотри, там, внизу - его подпись на латинице - «ин ператор Демеустри», что значит - «царевич Димитрий». Мало того, господин ротмистр, что ты схватил преданных царевичу людей - нас, - так еще и посадил под арест, мало того - намеревался пытать! Хорошо хоть меня решил выслушать - иначе б дорого тебе это все обошлось!

–  Болтай, болтай… да знай меру.

Было хорошо видно, что слова пленника заставили ротмистра задуматься, на что и рассчитывал Иван. Плохо, когда рубят с плеча, а вот когда начинают думать, тут же появляются и всякого рода сомнения.

–  Не веришь мне, поинтересуйся у самого царевича!
– нагло заявил пленник.
– Можешь даже нас к нему отвести, только не забудь развязать руки: Дмитрий Иоаннович терпеть не может, когда вяжут его верных слуг! Живо разжалует из ротмистров в простые пищальники. Впрочем, может быть, и не разжалует - зла-то ты нам не причинил, по крайней мере пока. А что посадил под замок - так то от неусыпного бдения, качества весьма похвального на воинской службе.

–  Вот именно, - негромко произнес усатый. Похоже, он теперь не знал, как себя вести с пленниками… Сомневался!

–  Вот что, - наконец решился ротмистр.
– Сделаю, как ты просишь - сообщу о вас царевичу, и грамоты все ему передам…

–  Ага, - с усмешкой заметил Иван.
– То-то он и обрадуется, что его людей под замком держат. Ой, попадешь под горячую руку, господин ротмистр! Пойми - я ведь тебе зла не желаю, наоборот, доложу государю о должной твоей преданности и решительности… Зовут как?

–  Кого?
– опешил ротмистр.

Пленник расхохотался:

–  Ну, не меня же! Имя свое скажи - о ком мне докладывать.

–  Э… Афанасий Поддубский.

–  Ну, Афанасий, что ж поделать, если со лжемонахами повезло Дворжецкому, а не тебе, так ты что ж, за усердие свое наград не достоин? Конечно, достоин! Обязательно доложу государю о столь усердном воине.

Ротмистр почтительно улыбнулся:

–  Прямо сейчас желаете предстать перед очами царевича?

–  Как скажешь, господин ротмистр, как скажешь.

–  Собирайтесь!
– Афанасий решительно подкрутил усы.
– Сейчас велю вас развязать и…

–  Да, вымыться бы хорошо, - попросил Иван.
– Неудобно в грязном виде перед государем предстать.

–  Помыться?
– Ротмистр задумчиво поскреб затылок.
– Сегодня у нас что? Понедельник?

–  Да вроде бы…

–  Значит, вчера наши баню топили… вода еще должна бы остаться. Федька!
– выглянув в дверь, позвал Афанасий.
– Беги в баню, проверь - осталась ли вода? Смотри, живо мне, одна нога здесь, другая там.

Сработала! Та дикая чушь, которую нес Иван незадачливому усатому ротмистру, сработала! Сказать по правде, парни и не надеялись, просто решили хоть что-нибудь делать - не очень-то хотелось сходу попасть на дыбу, а именно к этому все и шло. И вот - получилось! Что дальше - об этом пока не думали, главное сейчас было - обрести хоть какую-то свободу, выбраться из-под замка, а там… там снова нужно было бы соображать.

В бане было довольно тепло после вчерашней топки, в обложенном камнями чане плескалась вода, в маленькое волоковое оконце бил яркий солнечный свет, а в предбаннике сидел Федька с заряженной пищалью, посланный предусмотрительным ротмистром якобы в целях защиты «верных государевых слуг» от злохитрых татей и прочей нечисти, коих в «любом граде полно», по утверждению того же ротмистра.

–  И что теперь?
– осмотревшись, шепотом спросил Прохор.

–  Митька, - Иван оглянулся на парня.
– Ты у нас ростом и комплекцией схож с этим Федькой. Да и мастью - у того тоже волос темный.

–  Угу, - понятливо кивнул Митрий.
– Значит, переодеваюсь да бегу доставать мирскую одежку… времени у меня сколько будет?

–  Немного. Вряд ли и до полудня.

–  Тогда чего ж мы мешкаем?

–  Ну, готовься к любимому делу, Проша!

Отворив дверь, Иван позвал Федьку:

–  Феденька, глянь-ка, вроде б чан протекает… Так и было - не скажите потом, что мы.

–  Где протекает?
– Часовой осторожно заглянул в дверь.

Бах!

Прохор уложил его быстрым ударом в скулу. Дешево и сердито! С парня тут же стащили одежку - кунтуш с шароварами, сапоги и баранью казацкую шапку да, связав руки, затащили под лавку.

–  Осторожней!
– Иван придержал бросившегося было к выходу Митьку.
– Снаружи вполне может быть и второй часовой. Глянь-ко…

Митрий, чуть приоткрыв дверь, посмотрел в щель. Так и есть… Около бани, на улице, тоже прохаживался пищальник.