–  То я, Иван, не видишь, что ли?

В светлых глазах мальчишки проскользнуло узнавание и несказанная радость:

–  И верно - Иван! Господи… А где же тот, страшный… Ошкуй!

–  Ошкуй?
– Парни вздрогнули.
– Как ты сказал?

–  Ошкуй, - постепенно приходя в себя, уверенно повторил отрок.
– То есть - тело человечье, а голова - медвежья. Белая такая, зубастая… Господи-и-и… - Архипка вдруг зарыдал, бессильно уронив голову.

–  А ведь он не мог далеко уйти, - Прохор сильнее сжал в руке саблю.
– Ошкуй это или кто еще, но он где-то здесь, в кустах, прячется! Осмотрим, пока не совсем стемнело?

–  Запросто!
– Иван попробовал пальцем клинок.

Оставив обладавшего недюжинными медицинскими знаниями - еще с французских времен - Митрия с отроком, парни пошли к чернеющим ореховым зарослям, тянувшимся до самой балки, - больше здесь просто негде было спрятаться. Иван чувствовал, как азарт погони и злость встают откуда-то из груди, поднимаются, делаясь все шире и шире… вот уже ударили в голову…

–  Слева!
– крикнул вдруг Прохор.
– Вон там, у жимолости!

Ошкуй - или какая иная тварь, - услыхав крик, дернулся, выскочил и, согнувшись, со всех ног припустил к пристани.

–  Бросится в реку - не догоним!
– кричал на ходу Прохор.

Иван понимал и другое - если эта тварь не ошкуй, а все же человек… На берегу было довольно людно. Пойди, разыщи! А бежала тварюга быстро, не угонишься. Иван пару раз споткнулся и чуть было не упал, выронив саблю, тем не менее не останавливался, бежал, не слыша позади крика Прохора, - тому повезло меньше, он угодил-таки в какую-то яму, коих было множество на Чертолье, и теперь вот отстал, выбирался…

А Иван сознавал, что не успевает…

Позвать людей? А как же!

Иван на бегу закричал во все горло…

Не хватало воздуху, и получилось тихо… Впрочем, похоже, кто-то услышал…

–  Держи его, держи-и-и!

Бах!

Юноша на бегу запнулся о какую-то корягу, перевернувшись, упал, едва не сломав шею… А когда поднялся на ноги - фигура бегущего маячила уже далеко впереди. Эх, сейчас бы пистоль… а лучше - пищаль…

И тут грянул выстрел!

Иван инстинктивно пригнулся - показалось, что стреляли в него. У ошкуя - пистоль? Господи…

Выстрел раздался еще раз!

Стрелял тот самый, что бежал впереди… впрочем, там маячило уже довольно много людей. И стрелял вовсе не в Ивана.

Услышали!

Услышали, господи!

Спустившись к пристани, юноша, тяжело дыша, подбежал к стрелку:

–  Ну что, попали?

–  Навряд ли, - с сожалением отозвался тот.
– Ловкий, стервец, оказался - похоже, выплыл.

Он обернулся, и Иван не сдержал удивленного крика, увидев перед собой… стряпчего Артемия Овдеева!

–  Вот так встреча!
– заулыбался тот.
– А это кто там позади, с саблей?! Никак, Прохор? Господи, парни… Вас-то я и ищу!

Глава 9

Земский двор

Новый царь выказал большой ум и способности к государственным делам. М. Острогорский. Учебник русской истории

Июнь - июль 1605 г. Москва

Белила ложились ровно. Высунув от усердия язык, купецкая доченька Филофея проворно работала беличьей кисточкой - мазала сверху вниз, а щеки - еще и вкруговую, да все приговаривала:

–  Во-от, во-от, во-от… Ну, таковой красавицей станешь, Василисушка, жених возвернется - не узнает.

–  Уж пора бы возвернуться-то, - озабоченно промолвила Василиска.
– Ишь - смеркается.

–  Ничего, успеют - трое парняг, чего с ними сделается-то? Братца бы токмо нашли.

–  Найдут. Раз пошли - найдут. Из-под земли вытащат - уж они такие.

Покончив с белилами, Филофея аккуратно сложила их в шкатулку, точнее, в небольшой сундучок, в котором, кроме белил, еще имелись румяна, помада, кисточки и разные благовонные притирания. Назывался весь этот наборчик просто - «сундучок», такими у Москвы-реки торговали купцы-персияне. Стоил «сундучок» денег немаленьких и был по карману далеко не всем, а уж у кого был, те всячески им хвалились, вот как сейчас Филофейка. Да, там еще небольшое зеркальце было, в «сундучке»-то.

Умело подсурьмив подружке брови, гостья приступила к щекам. Тут нужно было не торопиться, красить тщательно да следить, чтоб румяна ложились ровным кругом - чуть скривишь, совсем не по-модному будет.

–  Ну вот, - девушка с довольным видом оглядела результаты своего труда и протянула зеркало.
– На-ко, посмотрись… Каково?

–  Ой, красиво-о-о! Подай-ко, Филофеюшка, гребень - волосы расчешу. Эвон он, на поставце лежит, гребень-то.

Гостья потянулась за гребнем - резным, из рыбьего зуба, с изображением белого медведя - ошкуя, - оценила: