–  Дружок у меня есть, Игнат, - покусывая губу, произнес отрок.
– Тургенева Петра доверенный служка… В лапту с ним играем.

–  С Тургеневым Петром?

–  Да нет, с Игнаткой. Он хороший парень, ну, ей-богу, хороший, чужого не возьмет никогда, честный, вот-вот в приказчики выбьется…

–  Честный приказчик?
– Иван еле сдержал ухмылку.
– Это что-то новенькое. Ну, что замолк? Говори дальше. В чем, вообще, дело-то?

–  А в том, что схватили его вчерась сыскного приказу люди!
– опасливо оглянувшись по сторонам, единым духом выпалил мальчик.
– Матушка его убивается, плачет - свели, говорит, со двора, незнамо куда…

–  А кто свел-то? Откудова знаешь, что приказные? Может, воры какие, разбойники?

–  Матушка Игнаткина молвила. Приходили, грит, пять человек, а главный - хитроглазый такой, шустрый, с бороденкою сивою. Старшим дьяком назвался.

–  Ондрюшка… - задумчиво прошептал Иван.
– Ондрюшка Хват…

–  Чего?

–  Ничего, - юноша оглянулся.
– За что его взяли-то?

–  Про то не ведаю, - Архипка вздохнул.
– И матушка его - тоже. Убивается посейчас, плачет - один ведь у нее Игнатка-то.

–  Ладно, не переживай, - успокоил мальчишку Иван.
– Коли не виноват, выручим дружка твоего.

–  Да ни в чем вины его нету! А коли выручишь… Христом Богом клянусь, господине Иван, уж в долгу не останусь…

–  Ладно, потом благодарить будешь, - отмахнулся Иван.
– И не реви - сказал же, выручим дружка твоего. Если вины на нем нет, конечно.

–  Да нет, нет вины…

На дворе послышались крики Прохора с Митькой:

–  Иване! Иване! На службу ехать пора.

–  Ну, беги до дому, Архип.
– Хлопнув отрока по плечу, Иван заглянул в ворота: - А, поднялись, бездельники! Чего разорались? Я-то давно на дворе.

Вскочив на коней, помчались, понеслись по Большой Якиманке к Москве-реке, а уж там по наплавному мосту - в Кремль, в приказные палаты. Чем ближе к центру, тем становилось больше прохожих - мастеровых, грузчиков, подьячих. Сновали в толпе мелкие торговцы, вкусно пахло ранними огурцами, петрушкой, укропом.

Митрий даже потянул носом и сглотнул слюну:

–  Ужо севечер Василиска затируху с укропом да огурцом сладит. Обещала вчера.

Прохор расхохотался в седле, крикнул:

–  Ты не о еде думай, о деле!

–  Так о деле-то - никогда не поздно.

Проскакав вдоль кремлевских стен, спешились, кивнули знакомым стрельцам-стражникам. У дальних ворот, тех, что вели к покоям нового царя, караул был иной, польский, видать, государь не очень-то доверял стрельцам, как и вообще - московским людям. Ворота те, между прочим, были уже распахнуты настежь.

Парни привязали лошадей к коновязи и, повернувшись, разом перекрестились на золотые купола Успенского собора.

–  Бог в помощь, работнички!
– насмешливо произнесли рядом.
– Как служится?

Парни обернулись, увидев перед собой… самого царя Дмитрия! Совершенно без охраны, в польском коротком кафтане желтого сукна, в затканной золотом бархатной однорядке, в красный сапогах на высоких каблуках и высокой барашковой шапке, царь выглядел сейчас записным щеголем.

Парни поклонились:

–  Здрав будь, великий государь!

–  Здорово, здорово, - Дмитрий по-простецки поздоровался со всеми за руку.
– Значит, теперь у меня на Земском дворе служите? Рад, рад. Басманов с Овдеевым вас хвалят… А я вот не похвалю!

–  Нешто прогневили тебя, государь?

–  Чертольского упыря когда словите?
– жестко поинтересовался Дмитрий.
– Или как вы там его промеж собой называете - ошкуя? Что смотрите? Ведаю, про все ваши дела ведаю - на то я и царь, черт возьми!

–  Словим, великий государь!
– Друзья вновь поклонились.
– Обязательно словим. Вот только сперва крамолу сыщем.

–  Да, - Дмитрий потемнел лицом.
– Крамолу, конечно, сперва сыскать надо… Но и об упыре не забывайте! А то что же получается - прямо посреди Москвы, чуть ли не у кремлевских стен упырь какой-то завелся, злодей-потрошитель. Перед Европой стыдно! С жильем как у вас?
– Царь неожиданно улыбнулся и сменил тему.

–  Да усадебку не отобрали пока.

–  И не отберут. Я подпишу указ - Овдееву укажу, чтоб бумаги все приготовил.

Парни радостно переглянулись:

–  Спаси тя Боже, великий государь!

–  Да хватит вам все время кланяться, - прищурился Дмитрий.
– Прямо хоть не скажи слова. Зазвал бы вас в гости - поболтать, с тобой, Митька, сыграть в шахматы… Да только, боюсь, не пропустят вас мои бояре. Да и играешь ты, Митька, уж больно хорошо - не стыдно будет самого царя обыгрывать?