Глава 14

Дознание Галдяя Сукина

Но бояре были обыкновенно люди малосведущие, и всеми делами в приказах ворочали помощники их, дьяки, вместе с письмоводителями, подьячими. М. Острогорский. Учебник русской истории

Август 1605 г. Москва

Иван все никак не мог понять: почему расследование столь серьезного инцидента поручили Галдяю Сукину, обретавшемуся в приказе без году неделя и еще никак и ни в чем себя не проявившему? Ну, ведь явный поджог, об этом говорит - да прямо кричит!
– все: и то, что хоромы Гермогена Ртищева запылали сразу же после визита к нему Ивана и Митьки, и то, что все погибли, сгорели - и хозяин, и оба его слуги. Так и нашли три обгорелых трупа, один из которых принадлежал подростку - Телеше. Искать нужно, искать! Опросить всех, поднять архивы…

Иван, конечно, рванулся бы со всеми этими предложениями к Овдееву и даже, скорее всего, забрал бы дело себе, но, увы, начальство отъехало за город - вступать во владение новым поместьем, недавно пожалованным государем. У Ивана, как у дворянина московского, тоже имелись три деревеньки, только вот, пока он отсутствовал, обретаясь то в Путивле, то под Кромами, мужички все поразбежались кто куда, не обращая никакого внимания на все постановления о сыске беглых. Хотя чего их искать-то? Ясно, к кому сбегли - к богатому соседу, князю Мстиславскому, - у него и земель, и крестьян видимо-невидимо, и богатств; понятно, что там мужичкам да их семьям уж куда легче прожить-прокормиться. Иван, конечно, расстроился, но ненадолго - махнул рукой да стал жить на жалованье, которое ему, опять же, как обладателю чина московского дворянина, полагалось в размере пятидесяти рублей в год, а царь Дмитрий, долгое ему царствие, повысил эту сумму до восьмидесяти и половину уже заплатил. Сорок рублей - сумма немаленькая, на жизнь хватало всем. Прохор с Митрием, как и все остальные приказные в мелких чинах, раньше жалованья совсем не получали - должны были кормиться с челобитчиков. Правда, Дмитрий им начал что-то платить, какую-то сущую мелочь, зато время от времени жаловал подарками.

А вот Овдеев поместьями своими управлял лично, никому не доверяя. И правильно делал: пока никто не слыхал, чтоб от него крестьяне сбегали - по крайней мере, сам Овдеев на это не жаловался. Так что не было сейчас его, потому и не к кому было идти, - оставил он вместо себя, стыдно сказать, Ондрюшку Хвата. Ох и ушлый же был дьяк, недаром батогов по указанию государя отведал; наверное, это и правильно, что начальник именно его и оставил для пригляду, как раз и нужны тут такие ушлые. Однако лично Иван и алтына - да что там алтын, пула бы медного не доверил Ондрюшке. Впрочем, на все начальственная воля. Ондрюшка вел себя скромно, в серьезные дела не лез - полезет он, как же!
– в «отряд тайных дел» заглядывал редко, все свое время посвятив правонарушениям в сфере мелкой - и не очень - торговли. Отдался, можно сказать, всей душой борьбе за права покупателей. И, как подозревал Иван, не зря: уже в самое короткое время появился у дьяка и парчовый кафтан, и епанча из новомодной сверкающей ткани - алтабаса. Похоже, ничуть не испугали Ондрюшку царские батоги, вот ни на сколечко не исправили… ага, исправят, как же, горбатого только могила…

Ну, черт с ним, с Ондрюшкой, посейчас у друзей голова о другом болела - о пожаре, о чем же еще-то? Ну, нашли, кому поручить - Галдяю Сукину! Он не только новенький, но еще и, очень на то похоже, тупой, до сих пор не мог точно разуметь, чем блуд от прелюбодеяния отличается, а пошиб от толоки. Уж тут даже Ондрюшка Хват ничего поделать не мог, хоть и твердил все время - учи, черт патлатый, учи! Мало того что твердил - палкой бивал подчиненного, как и было принято во всех приказах. Да вот, видать, мало бил - не помогало. Хотя самому-то Ондрюшке много ли помогали батоги? Как был мздоимцем, так и остался - и ничего его не брало, живуче «крапивное семя»!

–  Что ж будем делать-то, парни?
– тоскливо оглядел друзей Митька.
– Неужто наплюем на смерть Ртищева?! Ведь такое дело - тут явный к ошкую след!

–  Был след, - Прохор горько усмехнулся.
– Да весь вышел, сгорел жарким пламенем.

Митрий пригладил волосы:

–  Вот никак не пойму, почему Овдеев-то такое сложное дело Галдяю поручил, у которого ни опыта, ни, надо признать, старания.

–  Может, потому и поручил, чтоб Галдяй на сложном деле опыта набирался?
– предположил Прохор.

Подумав, Митька согласно кивнул:

–  А может! Только ведь нам от того не слаще - дело-то все равно завалено будет… Эй, Иван, что молчишь?

Иван сидел у окна на лавке, с интересом наблюдая, как подьячие с приставами с трудом поднимают по крыльцу здоровенную бочку.

Не выдержав, Митька подскочил к приятелю, потряс за плечо:

–  Иване!

Повернувшись к друзьям, Иван вдруг улыбнулся:

–  Знаете что, други? Пришла мне тут одна мысль… А что, если мы Галдяю с этим делом поможем?

–  То есть как это - поможем?
– не понял Прохор.
– Поясни.

–  Поясню, - встав с лавки, Иван прошелся по горнице.
– Я Галдяя сейчас учить начну, якобы по порученью Овдеева… Хотя, нет, пусть Ондрюшка, как временный начальник, такое поручение даст… И вот, под это дело, я с Галдяем частенько встречаться буду, о ходе дознания выспрошу, кое-что подскажу… а кое-кого нам, парни, и самим поискать придется. Чуете?

–  Ну, ясно, - натянуто рассмеялся Прохор.
– Мы за Галдяя работаем, он от начальства - подарки да благодарности. Хотя… оно конечно, ежели на ошкуя выйдем…