Ведь свою работу я уже сделал. Машину перегнал, в гараж поставил, ее местонахождение спецслужбе сообщил. Даже чертежик нарисовал. «Фейсам» только остается ее забрать и привязать по доказательной базе к группировке Золотого Инала. Как они это будут делать, мне уже было неинтересно. Главное – это то, что никакого теракта не произойдет.

А что касается меня, то я хотел в отпуск. И даже втихаря рассчитывал на путевку. Пусть вот хотя бы этот Виталик поможет. Попрошу его, он, в свою очередь, попросит начальника отдела, а тот – генерала! Заслужил я отпуск в бархатный сезон или не заслужил?

Сейчас на море хорошо, наверное, солнышко такое ласковое, мягкое, нежаркое. Наплаваться бы до одури, так, чтобы все тело слегка подрагивало, а потом лечь, вытянуть руки и ноги, закрыть глаза и слушать пустой головой плеск волн и засыпать медленно. Эх! Надо бы постараться это устроить. Устал я чего-то.

– Ты ешь, ешь. И слушай. Я поел уже, – вернул меня к действительности Виталик. Он слегка пригнул голову, вытащил зубочистку из пластмассового стаканчика и заговорил, не спуская глаз с входной двери, куда заходили опоздавшие на обед рабочие:

– Новости у меня хреновые – мы потеряли машину. И не знаем, где она сейчас.

Я медленно распрямился, держа ложку в руке.

– Да не смотри ты так! Работай ложкой и опусти глаза! – прошипел Виталик.

Я ошеломленно уставился в тарелку.

Потеряли машину… упустили из поля зрения – это значит, что те сотни килограммов взрывчатки, готовые к немедленному действию, сейчас неизвестно где находятся в Москве и могут быть использованы в любой момент. Ядрена корень! Я еще не понимал, каким образом скажется на мне этот провал в работе наружки, но почувствовал, что сейчас не время заикаться насчет отпуска и путевки.

– Мы с милицией провели рейд по гаражам. Хотели изъять «тройку» и взрывчатку. И на этом бы все закончилось. Но там стояла другая машина, такого же цвета. Как «опушники» ее прохлопали, я не знаю, сейчас с этим генерал разбирается…

И интеллигентный Виталик раздраженно сплюнул на пол разжеванный остаток зубочистки.

«Значит, «чехи» за сутки подменили машину, а на ее место похожую поставили… Я-то пока вне подозрений, с Виталиком у меня здесь первый контакт со времени приезда, так что это Коля перестраховался на всякий случай. Умный, падла!»

– И что теперь? – с тоской спросил я и хлебнул уже остывший противный борщ. Надо было соблюдать конспирацию.

– Мы уверены, что в заключительной части операции боевики используют именно тебя. Ты – это наш единственный вариант предотвратить взрыв, – сразу, без раздумий, как уже о чем-то решенном, ответил мне майор в спецовке сантехника.

– То есть я отгоню машину на место подрыва? Так, что ли? – уточнил я, внимательно рассматривая остатки свеклы на дне тарелки. В ответе бравого майора я не сомневался, но почему-то мне хотелось услышать слово «нет».

«Как «мессершмитт» завалить, так это вторая эскадрилья, а как что-нибудь достать, так это первая…» – почему-то пришла на ум фраза из популярного фильма.

«Нет, какое все-таки в данном случае редкое единодушие наблюдается между спецслужбой и боевиками, надо же… Меня решили использовать как презерватив, а потом выкинуть… чеченцы – «за», и служба – «не против»! Пришли к единому мнению, или, как там его – конценсусу, во! Гады, и те, и эти», – решил я в глубине души. Интересоваться тем, что со мной будет, если машину подорвут вместе со мной, мне показалось неудобным.

Виталик холодно и отстраненно кивнул. В глаза он мне не смотрел, не спуская их со входной двери. «Профессионал, мля!» – злобно подумал я, когда поднял на него взгляд. Мне очень хотелось посмотреть на выражение его лица, когда он сообщил мне эту новость. Все-таки не за горячими пирожками они меня посылают.

«Ты ведь сам дал согласие, Сереженька, вспомни… – внезапно всплыл в моей голове голос. – Чего сейчас дергаться-то уже… поздно, батенька».

Я молчал, собираясь с духом. Все-таки не каждый день тебе доверяют такую высокую честь. Проехаться по Москве, сидя задницей на взрывчатке, и в случае неудачи поучаствовать в фейерверке. Ну что ж… я посмотрел на Виталика. Он не сводил глаз с двери. Лицо его было мрачным и сосредоточенным.

Сейчас ему тоже достается… Наверняка все управление подняли по тревоге и ищут этот проклятый тротил. Попробуй не найди, а если рванет? Генералу первому по шапке дадут, а уж он-то быстро виноватых отыщет и погоны с них снимет, это обязательно.

«И я, и Виталик на работе, – подумал я. – И сейчас заявление об увольнении писать поздно… Все равно уволят только через две недели, у руководства есть на это право… – Я нервно хмыкнул. – Виталику прикажут, и он сядет за руль набитой взрывчаткой машины, если это будет необходимо. Мы все на службе. Ну да и хрен с ним, как-нибудь… деваться-то все равно некуда. Не скажешь же сейчас: «Ребята, давайте что-нибудь придумайте, посадите за руль кого-нибудь другого!»