Чеченец несколько раз выходил, в первый момент я напрягся, готовый уже схватить его, но оказывалось, что он только спрашивал и уточнял дорогу. В отличие от жителей центра столицы, здешние обитатели свой район знали. Да и останавливались мы прямо у обочины. Вариант того, что Коля решил нас взорвать подальше от населенных кварталов, чтобы пострадало как можно меньше людей, я отбросил сразу.

Свернув на узкую асфальтовую дорожку, которая вела в глубь нескольких старых облезлых пятиэтажек, стоявших полукругом на расстоянии нескольких десятков метров друг от друга, «шестерка» остановилась возле на удивление хорошо сохранившегося сквера, разбитого в этом промежутке между домами.

А в нем спиной к нам стояли люди. Много людей. На первый взгляд около сотни человек. Они стояли, переминаясь с ноги на ногу, на газоне, возле невысоких деревьев и на асфальтовых дорожках. Несколько мужчин в домашней одежде, в той, в которой обычно выносят мусор или забегают к соседу за солью, собравшись в кружок, курили и о чем-то болтали. На нас они не обратили ни малейшего внимания. В салон сквозь прикрытые стекла проник неразборчивый громкий голос человека, говорившего в рупор. Оратора я не видел. К нам никто не обернулся.

Я враз похолодевшими пальцами, без команды, заглушил двигатель. В машине возникло напряженное молчание.

Мы все трое напряженно рассматривали место, где предстояло разыграться катастрофе. Я невольно глянул в зеркальце заднего обзора. Мне хотелось посмотреть, какое выражение будет на лице коллективного палача нескольких десятков людей, которые не только не обидели самого Колю и его родственников, а даже и не подозревали о его существовании.

К моему удивлению, лицо боевика было удовлетворенным и спокойным, словно он завершил какой-то важный участок работы. Так смотрит человек на дело рук своих, осознавая, что он потрудился на славу и получил именно тот результат, который и хотел. Чеченец глубоко вздохнул, откинулся на спинку и качнул несколько раз головой, словно это зрелище собравшихся людей привнесло в его душу умиротворение.

«Какой-то митинг наверняка. Сейчас модно стало всякие сборища проводить. Как грамотно рассчитали, гады! К митингу серьезной партии не подберешься, там хоть какая-никакая охрана есть. Могут и заметить, подойти и проверить, а тут кто проверять будет? Даже участкового не видно. Идеальный вариант для подрыва. Напишут – в Москве в результате теракта погибло… Сколько здесь? С полсотни точно будет человек. Главная цель достигнута. Теракт в Москве! А то, что основная часть этих людей – пенсионеры обоего пола с городской окраины, никого, конечно, не заинтересует. Гады!»

Я посмотрел на Артура. Он с мрачным видом качнул головой.

– Вы здесь посидите, ребята, только из машины не выходите, сейчас к вам местная братва подойдет. Сережа, отдашь им ключи. Документы в бардачке, а я пока в сторонке постою, не хочу я с ними встречаться, мало ли что, еще претензии какие-нибудь предъявят.

– Мне отлить надо, – хмуро сказал Артур и открыл дверцу.

– Да и мне тоже. Сколько ехали сюда.

Коля равнодушно и устало кивнул. Он сидел на сиденье, полностью расслабившись, ссутулившись и засунув руки в карманы, словно в нем внезапно лопнула стальная тугая пружина, которая давала ему энергию к действиям в последние часы.

Он все сделал так, как надо. В том, что мы ничего не подозреваем и вернемся через пару минут, чеченец не сомневался.

Артур и я одновременно вышли из машины.

– Да давай прямо здесь, все равно на нас не смотрят. Вот здесь, за кустами.

Артур прошел несколько метров, остановился за пышным разросшимся кустом, повернулся спиной к курившим мужикам (те понимающе ухмыльнулись и продолжали болтать о своем) и принялся неторопливо расстегивать «молнию» на джинсах. Я встал рядом. В этот момент я был готов помочиться прямо на глазах всего изумленного ордена кармелиток. Напряжение давало о себе знать.

– …У них это не пройдет, товарищи!! Мы, жильцы этих домов, не позволим им сносить этот сквер! Нечего тут строить подземный гараж! Я лично посадила здесь двадцать деревьев, товарищи! Здесь мои дети выросли! И я хочу, чтобы мои внуки тоже дышали свежим воздухом, а не смотрели из окон на асфальтовый двор! – вдруг отчетливо раздался совсем рядом резкий звонкий женский металлический голос.

– Епт твою за ногу! – пробормотал я и невольно сдвинул края брюк, закрывая расстегнутую «молнию». В паху неприятно кольнуло. Я оглянулся.

В просвет между невысокими деревцами, над головами столпившихся людей, на расстоянии примерно сорока-пятидесяти метров находился грузовик с откидным бортом. В кузове, как на сцене, выпрямилась пожилая женщина в тапочках, халате и с рупором в руках. Сзади нее зеленой грудой с торчащими во все стороны тоненькими ветками виднелись сваленные в кучу саженцы. Больше всего народу стояло перед самым автомобилем. Люди одобрительными неразборчивыми криками встретили эту горячую речь местной активистки движения «зеленых».