Под прикрытием «сестер» командирша двинулась в проход между нарами, выцеливая добычу здоровенным пистолетом с лазерным прицелом под стволом. Тонкий лучик прыгал по опустевшим нарам: умудренные специфическим опытом статисты скопом откатились в противоположный конец барака.

Луч пробежал пот полу прохода и уперся в лоб Артемия. Державшие его Достойные вдруг с силой толкнули приговоренного вперед.

Это было странное освобождение: Артемий смотрел в черную дыру ствола и, вроде бы, даже ощущал тепло лазерного пятнышка на лице. Забавно – это принесло некоторое облегчение: все-таки, получить пулю в лоб несколько эстетичнее, чем быть одновременно задушенным и зарезанным у параши…

– Я вижу, ты улыбаешься? – произнесла командирша, продолжая целиться. – Тебе смешно?

– Да уж, чего тут смешного, – сказал Артемий.

И понял, что скалится во весь рот. Наверное, так сходят с ума…

– Давайте, вы сделаете это там, на воздухе, – сказал Артемий. – А то опять забрызгаете все мозгами, ребятам потом убирать…

Командирша с интересом разглядывала Артемия. Он же умолял небеса побыстрее разобраться с его вопросом. Последние полчаса тянулись слишком долго. Ожидание смерти успело утомить.

– Ладно, – сказала, наконец, командирша. – Идем…

Артемий направился к выходу, сопровождаемый подозрительными взглядами и короткими тычками стволов.

Перешагнув порог, равнодушно отметил: темно. Значит, вечер. Или ночь. Или раннее утро. Какая разница?

Недоуменно поискал глазами охрану или хотя бы тело охранника, что тоже было бы логично. Ничего. Похоже, этот визит стал возможен с молчаливого попустительства Хозяина. Иначе трудно объяснить…

Еще пронеслась в голове мысль: он все еще жив. Кому стоило воздавать благодарность? Духам предков? Абстрактным небесам? Господу Богу? И вообще, не спешит ли он с благодарностями?

Осторожно оглянулся: не собираются ли его пришить прямо здесь – следуя его же нелепой просьбе? Однако, похоже, его действительно передумали убивать. Во всяком случае – немедленно.

– Куда мы идем? – полюбопытствовал Артемий, за что немедленно получил толчок прикладом в позвоночник.

Вопрос был глупый. Тащили его, надо полагать, в штаб-квартиру этих любительниц пострелять. То есть, в женский барак.

«Аня!» – пронеслось в голове.

– А ну, стой, – сказала вдруг командирша.

Артемий увидел, как мелькнуло перед глазами темное зазубренное лезвие, и решил было, что его сейчас разделают, как того бедолагу из ведерка. Однако нож распорол только рукав робы. И на глаза легла неудобная, тугая повязка.

Идти стало труднее, несмотря на то, что его держали под руки. То и дело спотыкался, одни раз даже зацепился за проволоку, ощутив болезненный электрический разряд. Непроизвольно вскрикнул, за что снова получил прикладом.

Если не считать этих мелочей – жизнь налаживалась. Потому как он, собственно, все еще был жив.

Заставили пригнуться, встать на колени… В барак, очевидно, проникают не через дверь. Скорее всего – через пролом в боковой стене…

Сняли повязку.

Артемий поморгал, привыкая к свету. Отчего-то ночью здесь нормальное освещение. И камеры… Камеры плотно замотаны тряпками.

Надо же… А у них просто Дикий Запад. Вольница. Особенно, если ко всему прочему добавить оружие.

Артемий почувствовал себя несколько неуютно. Неудивительно: на него молча таращилось множество глаз. И не просто глаз – обильно подведенных косметикой, хлопающих неправдоподобно длинными ресницами…

Бабы…

Черт… Давно он не видел столько женщин. Мигеры со стволами не в счет. Нельзя сказать, что такое обилие представительниц противоположного пола взывало восторг. Ведь смотрели на него… как-то странно.

Как на кусок мяса.

По коже пробежали мурашки.

– Артемий… Ты?!

В его сторону бросилась худенькая фигурка. Но тут же была остановлена теми самыми вооруженными мигерами.

– Стой! Знаешь его?

Девушка принялась что-то тихо объяснять «сестрам».

Артемий же внутренне ликовал: жив не только он – Аня! А, значит, его коридор событий не заканчивается холодной сырой ямой…

Однако, радость быстро растворилась: Аню схватили под руки и утащили в другой конец барака. Она что-то кричала, плакала, но, похоже, «сестры» не особо церемонились с теми, кто был слабее.

– Вперед! – сказала командирша.

Тут Артемия посетило «дежа вю».

Сейчас его приведут на маленький островок свободного места – и учинят над ним суд. Снова. И, конечно, в итоге прикончат…

Эта мысль почему-то вызвала у него приступ смеха – почти истерического.

Женщины смотрели на него с опаской, даже со страхом. А он продолжал смеяться. Пока его не подвели к каким-то нарам. Те, конечно же, стояли по-особенному, не так, как прочие. И белье на них было чистенькое, с цветочками.