Рывком поднялся и прошелся по Комнате Созерцания. Какой же здесь затхлый воздух. Болезненный. Можно подумать, тут обитает смертельно больной человек…

Новый приступ смеха. Кто бы мог подумать!..

Несколько успокоившись, Павел упал в кресло и расслабленно уставился в потолок.

Безумие… Еще большее, чем сам замысел с этим лагерем…

Павел прокрутил воспоминания еще дальше – до того самого момента, когда в его честь была принесена первая жертва… Почувствовал ли он что-то в тот момент? Пожалуй, нет. Слишком скомканы были эмоции того, кто совершил тот жуткий поступок.

Тогда все было слишком непонятно, непривычно и страшно.

Но теперь смысл жертв обрел ясность.

Конечно, это грубо, жестоко, чудовищно.

Но – как искренне…

Как сладко…

Однако же, этот человек достоин того, чтобы божество, которому он молится, взяло его под покровительство…

Павел ощутил давно забытое чувство. Раньше оно определяло многое в его судьбе, если не все целиком.

Азарт.

Все оказалось еще сложнее, чем представлялось вначале. Путь по трубе был сродни мрачному мистическому испытанию, вроде какого-нибудь Чистилища.

Двигаться неимоверно трудно: почти невозможно развести сжатые в локтях руки, отталкиваться можно лишь предплечьями и ребрами ладоней, которые уже саднит там, где только что была кожа. А смрадное скользкое месиво, по которому скользит тело, намекает на то, что собаки здесь не только бегают…

Тяжелее всего заставить себя не думать о том, что же будет, если труба, все же, приведет в тупик или настолько сузится, что движение вперед станет невозможным. Труба шла под уклон, и движение задним ходом стало бы неразрешимой проблемой…

Так, наверное, и возникает клаустрофобия. Но черт с ней! Главное – увидеть «свет в конце тоннеля»: в данном контексте этот образ обретает более, чем реальный смысл…

Неизвестно, сколько длился путь сквозь бетонный кишечник. И долгожданного света в конце тоже не оказалось. В какой-то момент труба резко накренилась, и Артемий просто выскользнул наружу, плюхнувшись в обширную и глубокую лужу.

«Как собачья какашка» – мелькнуло в голове.

Однако, свобода, братцы!

Долго сидел в луже, наслаждаясь чистым воздухом, любуясь лунной дорожкой на воде и пытаясь ощутить – как это, быть свободным…

Однако рассиживаться не стоит. Никто не гарантирует от погони. Попасться сейчас, после столь удачного побега, было бы верхом идиотизма. А если вспомнить судьбу трех последних беглецов…

Быстро поднялся, пошлепал к деревьям: в нескольких метрах отсюда начинались заросли. Конечно, двигаться придется на ощупь, что само по себе неприятно. Но главное – двигаться…

До деревьев добраться не довелось. Что-то произошло с лунным небом: оно метнулось в сторону, ноги оказались в воздухе, а тело ощутило скованность и дискомфорт. И только несколькими секундами позже Артемий понял: его схватили. Умело и крепко.

В лицо ударил луч света.

– Только тихо! – негромко произнес хрипловатый голос. – Ты кто?

– Арт… Артемий…

– Откуда?

– Из лагеря…

– Какого еще лагеря?

Так, значит, его схватили не охранники. Это обнадеживает. Хотя – как сказать…

– Там людей держат! В бараках…

– Гастарбайтеры? А одежда почему такая?

– Вы не понимаете… Надо сообщить в милицию…

– Считай, что мы за нее… Как ты оттуда выбрался?

– Через трубу… Надо быстрее уходить отсюда!

– Погоди… Покажи нам эту трубу.

– За мной может быть погоня! Сколько вас?

– Двое. Но ты не бойся, мы тебя в обиду не дадим…

– Ну, ладно… Я покажу…

Его отпустили. Фонарик погас, и единственное, что было видно – два чернильно-черных силуэта.

– Давай, веди…

Артемий неуверенно двинулся назад, снова ступил в воду, которая оказалась довольно холодной. Как он стразу не заметил этого? Воды по колено – а казалось больше…

– Вот… произнес Артемий. – Труба…

Один из силуэтов приблизился растворенному в темноте бетонному козырьку, щелкнул кнопкой фонарика. Незнакомцы на пару секунд вынырнули из мрака.

Эти двое казались очень крепкими ребятами. Какими-то однотипными, что ли: средних лет, коротко стриженными, в неброской одежде. Одним своим видом они невольно вызывали робость. Похоже, действительно, профессионалы…

– Ну, что же, – проговорил один из «профи» хрипловатым баском. – Раз можно вылезти отсюда, значит, можно залезть обратно…