Но он не ощутил прилива похоти. Кровь не взыграла, а словно согрелась. Симпатия, сказал он себе. Она возбуждает в нем не только физическое желание, но и симпатию. Он не врал, когда говорил, что ему нравится в ней почти все. Она привлекает его, забавляет, бросает вызов, раздражает, умиляет. Он понимает ее расчетливость и не винит за это.

На одно мгновение, одно глупое мгновение он пожелал, чтобы Дарси ответила на его страсть, бросилась к нему, забыв о его возможностях и банковском счете. Однако Дарси с самого начала предупредила: ей нужны деньги, ей нужна роскошь, а потому она готова на честную сделку, на союз с подходящим мужчиной, пока тот хочет и может все это ей обеспечить.

Тревор никогда бы не допустил, чтобы его любили за деньги. Ни сейчас, ни впредь. Но почему бы не воспользоваться деньгами, чтобы хорошо провести время? Недолгое время.

Отбросив неприятные мысли, Тревор наклонился, провел губами по ее щеке и вышел из спальни.

Дарси не шевелилась еще добрый час после его ухода, затем лениво перекатилась на спину и первое, что увидела, приоткрыв глаза, — розу на подушке.

Она улыбнулась, сразу затосковав по Тревору, погладила лепестки, затем села в постели и развернула записку.

Я вернусь к двум и заберу тебя. Надеюсь, ты отдашь себя в мои руки на весь остаток дня. Трев.

Ну, ночью я точно была в его руках, подумала Дарси, блаженно откидываясь на подушки и поглаживая розой щеку. Какое чудесное, чудесное утро, какое чудесное пробуждение. Чего же сейчас хочется больше: спуститься вниз в столовую, или где там они едят, или попросить, чтобы завтрак принесли сюда и позавтракать в постели по-королевски?

Второй вариант показался столь заманчивым, что Дарси потянулась к телефону, но тот зазвонил сам, и она испуганно отдернула руку, а потом рассмеялась.

Наверное, она не должна отвечать. Все еще посмеиваясь над собой, Дарси соскочила с кровати за халатом. Стук в дверь раздался, когда она завязывала пояс.

— Да, войдите.

— Прошу прощения, мисс Галлахер, мистер Маги на линии. Он хочет с вами поговорить.

— Конечно. Спасибо. — Дарси подхватила розу и, чувствуя себя необыкновенно счастливой и блаженно ленивой, подняла трубку. — Тревор, привет. Я только что прочитала твою записку и с удовольствием отдамся в твои руки.

— Я возвращаюсь.

— Прямо сейчас? Два часа дня еще не скоро.

— Дарси, я должен немедленно вернуться в Ардмор. Мик О'Тул пострадал на стройке.

— Пострадал? Боже. Как? Не очень сильно? Что случилось?

— Упал. Он в больнице. Мне только что сообщили. Подробностей я не знаю.

— К твоему приезду я буду готова.

Дарси положила трубку, вытащила чемодан и начала бросать туда вещи.

Обратный перелет показался невыносимо долгим. Дарси молилась и одновременно прислушивалась к отрывистым фразам Тревора, выяснявшего по телефону подробности несчастного случая.

— Мик был наверху, на лесах, — сказал Тревор, закончив разговор. — Что в точности случилось, мне так и не объяснили. То ли кто-то из рабочих споткнулся и сшиб Мика, то ли он сам поскользнулся. Когда за ним приехала «Скорая», он был без сознания.

— Но живой? — Дарси с такой силой сжала руки, что костяшки побелели.

— Да. — Тревор взял ее за руки, ласково расцепил их. — Дарси, врачи подозревают сотрясение мозга и перелом руки. Его обязательно обследуют на наличие внутренних повреждений.

— Внутренние повреждения. — Ей показалось, что ее собственные внутренности скрутились тугими узлами. — Очень страшные слова. И могут означать что угодно. — Ее голос прервался, она затрясла головой. — Нет, я не расклеюсь. Не бойся.

— Я не подозревал, что вы так близки.

— Он мне как второй отец. — Слезы подступили к глазам, но она сдержалась. — Боже, Бренна… все они. Они же с ума сходят. Я должна быть с ними.

— Обязательно.

— Я должна сразу поехать в больницу. Ты найдешь мне машину?

— Мы вместе поедем прямо в больницу.

— О, я думала, тебе нужно на стройку. Хорошо. — Дарси закрыла глаза, прижала пальцами веки. — Мне страшно. Мне ужасно страшно.

Тревор обнял ее одной рукой и прижимал к себе, пока они не приземлились.

По дороге из аэропорта он отчетливо видел, как Дарси постепенно собирается с духом. Ее глаза были сухими, руки неподвижно лежали на коленях. И когда они шли по больничному коридору, она казалась совершенно спокойной.

— Миссис О'Тул.