— Он в сознании?

— О да, в полном сознании. Требовал вас и пинту пива. Правда, вы появились первой.

— Я гораздо полезнее! — воскликнула Молли, проглотив то ли смешок, то ли рыдания. — Я гораздо полезнее, черт побери. Значит, мы можем его увидеть?

— Я провожу вас в послеоперационную, а остальные смогут заглянуть к нему на минутку, когда мы переведем его в палату. Только не пугайтесь. Со всеми этими ушибами и ссадинами он выглядит жутковато.

— Невозможно вырастить пятерых детей без ушибов и ссадин, уж я их навидалась.

— Да, вы правы.

— Девочки, ждите здесь, пока я поговорю с вашим отцом, — приказала Молли. — А когда придет ваша очередь, не смейте рыдать и заламывать руки. Отревитесь сейчас. Если захочется еще поплакать, мы хорошенько поплачем все вместе дома.

Когда Молли удалилась с врачом, Дарси повернулась к Бренне:

— Отлично. А теперь подумаем, как бы пронести ему пинту «Гиннесса».

— Дарси, девочка моя, скажи, что ты пришла вытащить меня отсюда.

Через двадцать четыре часа после серьезного столкновения собственной головы с твердой почвой Мик О'Тул лежал на больничной кровати вполне бодрый, правда, побитый и помятый, и слегка расстроенный. Дарси перегнулась через поручни и нежно поцеловала его в лоб.

— Не скажу. Вас выпустят через сутки, если с той скалой, которую вы называете мозгом, все будет в порядке. Но я принесла вам цветы.

Вокруг одного глаза Мика растекся огромный синяк, на щеке зияла рваная рана, стянутая тремя фигурно вырезанными — чтобы клей не соприкасался с самой раной — пластырями, а лоб, который Дарси поцеловала, потерял несколько лоскутов кожи и переливался всеми цветами радуги.

В общем, Мик был похож на задиру, пострадавшего в хорошей драке.

Широкая, полная надежды улыбка мгновенно погасла, Мик испустил долгий вздох, полный такой неизбывной скорби, что Дарси захотелось обнять и утешить беднягу.

— С моей головой и со всем остальным нет ничего такого, что нельзя было бы подлечить дома. Подумаешь, перелом руки. Вряд ли из-за этого надо приковывать человека к больничной койке.

— Врачи считают иначе. Но я принесла кое-что, чтобы подбодрить вас.

— Очень милые цветы, — пробормотал Мик, надувшись, как двенадцатилетний мальчишка, которого не отпустили гулять.

— Конечно, милые, ведь они из сада Джуд. А вот остальное не оттуда. — Дарси отложила цветы и вытащила из сумки пластмассовый стакан с завинчивающейся крышкой. — «Гиннесс», только полпинты. Это все, что я смогла пронести, но вам пока хватит.

— Моя принцесса!

— Принцесса, и надеюсь на соответствующее обращение. — Открутив крышку, Дарси передала страдальцу контрабанду и опустила поручни, чтобы присесть на край кровати. — Вы чувствуете себя так же хорошо, как выглядите?

— Еще лучше. Я совершенно здоров, поверь мне. Рука болит, но это ерунда, даже говорить не о чем. — Мик глотнул пива и зажмурился от удовольствия. — Как жаль, что вам с Тревом пришлось второпях возвращаться из Лондона. Я просто оступился и кувыркнулся.

— Вы перепугали всех нас до смерти. — Дарси осторожно поправила взъерошенные волосы Мика. — Зато теперь все ваши дамы сдувают с вас пылинки.

В глазах Мика замелькали веселые искры.

— Трудно противиться, ведь у меня такие хорошенькие дамы. Так и снуют туда-сюда с тех пор, как я очухался. Я бы вернулся на работу, но Трев и слышать не хочет. «Можете просто показаться на площадке, но не раньше, чем через неделю, — говорит он, — и то если доктор разрешит». — В голосе Мика проскользнули вкрадчивые нотки. — Дарси, деточка, может, ты замолвишь за меня словечко? Скажи Треву, что работа вылечит меня быстрее, чем безделье на больничной койке. Мужчина не откажет такой красивой женщине, как ты.

— Мистер О'Тул, даже не думайте, что сможете провести меня. По мне, так и через неделю рано. Отдыхайте и не тревожьтесь о работе. Театр не построится до вашего возвращения.

— Не по душе мне получать зарплату за безделье.

— Тревор должен платить вам, ведь вы пострадали на его стройке, и он может себе это позволить. А то, что он платит по своей воле, говорит о его порядочности, так же как и ваше недовольство о вашей.

— Может, ты и права, и, должен признать, Молли теперь меньше тревожится, хоть и не подает виду. — Мик затеребил край простыни. — Тревор хороший человек и справедливый босс, но я не могу брать его деньги просто так. Я должен их зарабатывать.

— Вы ли с лихвой не отрабатывали каждый фунт в своей жизни? Чем скорее вы выздоровеете, тем скорее выйдете на работу. И, между прочим, неплохо бы взглянуть на трубы в моей квартирке.

Ее водопровод был в полном порядке, но ей удалось приободрить Мика.

— Обязательно посмотрю, как только мне разрешат вставать. Конечно, если дело срочное, ты можешь попросить Бренну.

— Мы с моим водопроводом подождем вас.

— Ну и хорошо. — Мик приподнялся на подушках и заметил блестящий браслет на ее запястье. — Это еще что такое? — Он взял Дарси за руку, покрутил. — А неплохая побрякушка.