— Подарок Тревора.

Мик хитро улыбнулся:

— Да что ты говоришь?

— Я не должна была брать, но решила не обижать его.

— Почему не должна? Он положил на тебя глаз, как только увидел. У парня хороший вкус, если хочешь знать мое мнение, а ты, моя девочка, вряд ли сможешь найти человека получше Тревора Маги.

— Пустые разговоры, мистер О'Тул. Это лишь увлечение для нас обоих. Мы не ищем ничего серьезного.

— Неужели? — Дарси гордо вскинула голову, и Мик решил с ней не спорить. — Ну, как скажешь. Поживем — увидим.

К радости Мика, не прошло и часа после ухода Дарси, как у его больничной койки появился Тревор. С целой пинтой «Гиннесса». И даже не потрудился ее прятать. Мик восхитился его наглостью, как совсем недавно восхищался ловкостью, с которой Дарси пронесла свою контрабанду.

— О, вы мне нравитесь.

— А, вы тоже хотите выпить? — Улыбаясь, Тревор отдал пиво Мику и сел на стул рядом с кроватью. — Я подумал, что вы тут заскучали.

— Что правда, то правда. Если бы вы раздобыли мне штаны, я бы вышел отсюда вместе с вами.

— Завтра. Я только что разговаривал с вашим врачом, и он сказал, что завтра утром вас выпустят.

— Ладно, до завтра потерплю. Я вот подумал, что мог бы сразу выйти на работу, ну, для общего контроля. Никаких тяжестей. — Наткнувшись на непреклонный взгляд Тревора, Мик заторопился: — Никакой физической работы. Я бы просто присматривал за ребятами.

— Через неделю.

— Черт побери. За неделю я точно чокнусь. Вы хоть представляете, каково мне лежать пластом в окружении кудахчущих женщин?

— Только в самых смелых фантазиях.

Мик фыркнул и отпил пиво.

— Дарси ушла меньше часа назад.

— Она вас любит.

— Я ее тоже люблю. Заметил безделушку, которую вы ей подарили. Браслетик.

— Ей идет.

— Ну да. Яркий, дорогой, блестящий. Может, некоторые, глядя на эту девочку, думают, что она ветреная и ищет только развлечений. Они ошибаются.

— Я не стал бы с вами спорить.

— Поскольку ее отец и мой добрый друг Патрик Галлахер далеко за морем, я считаю своим долгом сказать вам начистоту. Не играйте с этой девочкой, Тревор. Она не пустышка, как тот красивый браслетик, что вы ей подарили. У нее большое и щедрое сердце, хоть она и не любит выставлять его напоказ. И что бы она ни говорила вам и себе, если уж на то пошло, это все слова. От грубого обращения она сломается, как любая другая женщина.

— Я не собираюсь грубо с ней обращаться, — холодно, почти высокомерно ответил Тревор.

«И не собираешься выслушивать чужие советы, — подумал Мик, — и предупреждения».

— Может, я должен был сказать «беспечно», — тем не менее продолжил он. — А мужчина бывает беспечным с женщиной даже непреднамеренно, особенно если женщина не ждет ничего другого.

— Я постараюсь проявить осторожность, чего бы она ни ждала.

Мик кивнул и перестал давить на парня. Но не перестал размышлять о том, чего ждет сам Тревор.

В одном Мик точно не ошибся. Тревор не нуждался в чужих советах вообще и относительно женщин в частности. Он прекрасно понимал, что происходит между ним и Дарси. Они разумные взрослые люди, их физически влечет друг к другу. Плюс взаимная симпатия и уважение. Чего еще желать от отношений, тем более временных?

Однако слова Мика встревожили его и преследовали всю дорогу из больницы. Он не поехал на стройку, как намеревался, а свернул к Тауэр-хилл. Почему бы не навестить могилу предка, а заодно осмотреть руины и круглую башню, чего он не сделал в первый раз? Полчаса у него найдется.

Тревор свернул на обочину узкой дороги и вышел из машины, пригнувшись под неожиданно сильным порывом ветра.

Пройдя сквозь узкую калитку, он увидел группу туристов, поднимающихся между старыми надгробиями и крестами к каменному собору с обвалившейся крышей, построенному давным-давно в честь древнего святого. Смутное негодование, охватившее Тревора при виде людей с фотоаппаратами, рюкзаками и путеводителями, удивило его. Как ни странно, он не ожидал никого здесь встретить.

Странно и глупо. Ведь это те самые люди, которых он рассчитывал привлечь к своему театру. И этих, и многих других, которые приедут с летним теплом на ардморское побережье.

Смирившись с незваными спутниками, он поднялся вслед за ними к руинам, мельком взглянул на фриз из ложных арок со сглаженными ветром и временем древними надписями и вошел внутрь. И здесь на камнях виднелись похожие надписи. Интересно, кто сейчас смог бы сложить в слова эти линии — что-то вроде древней азбуки Морзе, оставленной для разгадки путешественнику.

Одна из туристок позвала своих детей. Судя по акценту, соотечественница. С северо-восточного побережья. Как режет слух ее голос. Неужели и его голос звучит здесь так же чуждо? В этих местах голоса должны литься плавно, как старинная музыка.