— Дорога слишком короткая, — заметил Артемис.

Элфи приподнялась на сидении, чтобы лучше видеть.

— Не волнуйся. Скорее всего, шасси разлетятся в куски из-за столкновения.

Артемис скривил рот в гримасе ужаса.

— Большое спасибо. А я-то думал, мы в большой опасности.

Элфи боролась с упирающимся рычагом, как будто он сопротивлялся аресту.

— Опасность? По-моему, посадка на искореженном самолете — типичное утро вторника для нас с тобой, гений.

Взглянув в этот момент на Элфи, Артемис почувствовал невероятную любовь к ней. Если бы он мог остановить последние десять секунд и осмыслить все это в менее напряженной ситуации! Как же пламенно красива была его лучшая подруга…. Никогда Элфи не казалась ему такой нужной, как в те моменты, когда она балансировала между жизнью и смертью. Ее глаза сверкали огнем, а юмор был еще острее, чем обычно. И когда другие опускали руки, Элфи бросалась в атаку с такой энергией, от которой, казалось, сияла.

«Она действительно волшебна», — подумал Артемис. «Наверное, ее достоинства сейчас более очевидны, когда я решил пожертвовать собой».

А потом он понял еще кое-что.

Я не могу раскрыть ей свой план. Если Элфи узнает, то непременно попытается меня остановить.

Ему было неприятно осознавать, что последний разговор с Элфи обязательно должен сопровождаться очередной ложью и недомолвками с его стороны.

Для общего блага…

Артемис Фаул, человек, который когда-то лгал каждый день, как только было нужно, теперь был очень удивлен, узнав, что даже слова «для общего блага» не избавляют от уколов совести за ложь.

— Начинается! — перекричала Элфи нарастающий гул ветра. — Пристегни ремни.

Артемис затужил ремень.

— Пристегнуты, капитан!

Это он очень вовремя сделал. Земля, казалась, рванулась им навстречу, заполняя все вокруг так, что даже неба не было видно. Затем с оглушительным стуком они приземлились под градом мелких камушков. Какие-то цветы на длинных стеблях осыпали переднее стекло погребальными букетами, и пропеллер с резким скрежетом остановился. Артемис почувствовал, как ремень безопасности впивается в плечи, удержав его левый бок, что было очень кстати, потому что его голова могла бы в буквальном смысле отойти к вечному сну, когда крыло пропеллера глухо врезалось в свободное кресло.

У маленького самолета отбило крылья, пока его несло вниз по авеню. Потом самолет перекинулся на крышу и с ужасающей вибрацией затормозил.

— Ну, могло быть куда хуже, — заметила Элфи, отстегивая ремень.

«Действительно», — подумал Артемис, наблюдая за каплями крови на своем носу, которые вот-вот сорвались бы.

Внезапно нечто, похожее на гигантский взбесившийся персик, приземлилось на остатки переднего стекла, разбив и их вдребезги, и, пошатываясь, остановилось.

«Мульч сделал это», — пронеслось в мыслях у Артемиса. «Отлично».

Мульч буквально всполз по ступенькам в поместье, одержимый идеей немедленно истребить что-нибудь съестное, дабы восполнить освободившееся в желудке пространство.

— Боги, неужели супермодели делают это каждый месяц? Вы можете в это поверить? — стонал он.

Артемис открыл дверь, и Мульч немедленно исчез, стуча ногами по коридору в направлении кухни.

Артемису и Элфи пришлось тащить Дворецки, причем в бессознательном состоянии последнего это было примерно также легко, как тащить штук десять наковален.

Им удалось дотянуть его до третьей ступеньки, как вдруг странная лысая малиновка залетела в окно и приземлилась на лицо Дворецки, уцепившись маленькими коготками за его переносицу. Это в принципе было немного подозрительно, но зажатая в маленьком клювике записка делала птичку еще более зловещей.

Артемис выпустил руку Дворецки.

— Оперативно, — прокомментировал гений. — Опал не тратит время зря.

Элфи взяла из клювика записку.

— Ты этого ждал?

— Да. Даже не озадачивайся чтением, Элфи. Слова Опал не стоят бумаги, на которой они написаны, а я гарантирую, что бумага эта — дешевая.

Разумеется, Элфи прочитала записку, и щеки ее разгорались огнем с каждым новым словом.

— Опал просит об одолжении нашей компании на тотальной очистке. Если мы осчастливим ее своим визитом, только ты и я, тогда она оставит твоим братьям жизнь. Также она обещает освободить Жеребкинса, если ее хорошо попросят.

Элфи скатала бумажку в шарик и швырнула в птичку.

— Пойди и передай своей хозяйке, что она ничего этого не получит!

Птичка агрессивно засвистела и истерически захлопала крыльями.

— Хочешь испугать меня, Берсеркер? — осведомилась Элфи у птички. — Может, и я потрепалась немного после аварийной посадки самолета, но я все еще могу дать тебе пинка!

Малиновка взлетела в воздух и унеслась обратно к хозяйке, издавая звуки, больше похожие не на птичью трель, а на ироничные смешки.

— Лети от греха подальше, птичка! — закричала Элфи вслед, позволив себе некоторое непрофессиональное поведение, что, кстати сказать, немного улучшило ей настроение. Но как только малиновка скрылась за деревом, эльфийка вернулась к делу.