— Господин барон, предостерегите вашего сына Морица! Он вращается в кругах социалистов. Мы больше не сможем безучастно наблюдать за этим со стороны.

Барон сидит в зале, перед ним на столе лежит договор. Ему протянули золотую ручку, но он сидит неподвижно.

— Господин барон не подпишет?

— Нет. Как я могу доверять монархии, которая боится моего сына Морица?

Королева Виктория спросила своего премьер-министра Дизраэли, в чем состоит разница между несчастным случаем и катастрофой. Дизраэли сформулировал разницу так: "Если, например, Гладстон (его политический противник)упадет в море — это несчастный случай. Но если кто-нибудь его вытащит — это уже катастрофа".

Вильгельм I во время поездки в Бреслау разговорился с тамошним раввином.

— У меня с давних пор сохранилось о вас приятное воспоминание, — сказал кайзер. — Как ваши дела?

— Какие могут быть у меня дела? — ответил раввин. — Живу!

О Герзоне фон Бляйхрёдере, финансовом советнике Вильгельма I, говорили: "Берлинское общество делится на две категории: одни ходят к Бляйхрёдеру — и смеются над ним. Другие к нему не ходят — и тоже смеются".

Известный берлинский актер Дессуа до крещения носил фамилию Дессауэр. Как-то в поезде он встретил знакомого, который все время называл его "господин Дессауэр". Актер строго поправил его:

— Меня зовут Дессуа!

На станции Дессуа вышел, чтобы зайти в известное местечко. Давнишний знакомец кричит ему что есть мочи:

— Господин Дессуа, господин Дессуа! Писсауэр за углом!

Дессуа перед выходом на сцену:

— Иисусе, борода не клеится!

Его коллега, христианин Деринг:

— При столь кратком знакомстве вам бы следовало говорить "господин Иисус"!

Семья кантианца Соломона Маймона переживала из-за его атеизма. Когда Маймон приехал однажды в Голландию, родственник повел его в синагогу, показал шофар, при звуках которого в свое время здесь предавали анафеме такого же безбожника Спинозу, и спросил со значением:

— Знаешь, что это такое?

На что Маймон ответил:

— А как же, это бычий рог.

Один немецкий банкир-еврей любил повторять: "Всякая услуга наказуема".

К знаменитому венскому актеру Зонненталю в кафе подсел незнакомый парень и заказал официанту:

— П-п-ри-ри-не-сите м-м-не к-к-о-о-ф-фе!

— М-м-не т-т-о-ж-же! — попросил Зонненталь.

Парень возмутился:

— В-вы ж-ж-же ак-ктер, в-вы н-не з-з-аик-кает-тесь!

— Нет, в жизни я тоже заикаюсь, а на сцене просто симулирую.

Знаменитый еврей-пианист давал концерт в одном графском доме. Когда аплодисменты смолкли, хозяин дома подошел к пианисту и сказал:

— Я уже слышал Рубинштейна… — Пианист польщено поклонился, а граф продолжал: — Я и Серкина слышал… —

Пианист поклонился еще ниже, и граф закончил фразу: — Но никто не потел так, как вы!

Философ Лазарус Гейгер как-то обедал в компании католического священника.

— Когда вы, наконец, откажетесь от древних предрассудков и перестанете есть строго по религиозным правилам? — спросил священник.

— На вашей свадьбе, ваше преподобие, — ответил Гейгер.

Еврейский писатель — своему коллеге:

— С тех пор как мы с тобой виделись в последний раз, круг моих читателей удвоился.

— Поздравляю! А я и не знал, что ты женился.

Имбер, автор музыки еврейского национального гимна, был запойным пьяницей. Алкоголизм серьезно подорвал его здоровье, и он наконец обратился к врачу. Тот сказал:

— Вам придется бросить пить и курить.

Имбер встал и направился к двери.

— Стойте, — крикнул врач, — вы же еще не заплатили!

— За что? — спокойно откликнулся Имбер. — Я ваш совет не принимаю!

Раввины в Восточной Европе носили одежду тамошних евреев позднего Средневековья: длинный лапсердак и бархатную шапку, отделанную мехом.

В Жолкеве, где служил знаменитый раввин Хайес, проповедь читал его коллега, одетый по-западному. Когда он закончил, Хайес заметил: