– Хороший ответ, – кивнул Пафнутьев. – Мне нравится. Держит он нашего Сысцова, чем-то крепко его держит. Если речь зашла о пятидесяти одном проценте… Не эту ли фирму он имел в виду, уж не «Роксану» ли, а? Пахомова сказала, что владелец Сысцов. А она хоть и генеральный директор, но… Наемный работник.

– Очень даже может быть, – согласился Худолей.

– И еще одно… Похоже на то, что Пияшев… Он уверен, что восемьдесят тысяч долларов у него отобрали люди Сысцова.

– Я тоже в этом уверен, – ответил Худолей, твердо глядя Пафнутьеву в глаза. – Больше некому.

– Чем ты завтра заболеешь? – спросил Пафнутьев.

– На набережной, пока вы общались с итальянскими пенсионерами, я подобрал бутылку из-под виски. И еще две купил. Полные. Все это поставил у кровати. Мне и объяснять ничего не придется. Пахомова обнаружит мое отсутствие в автобусе, поднимется в номер, посмотрит на мою батарею… Она же профессионал, Паша, она такие вещи понимает с ходу. Мне достаточно будет прошептать сухими, горячечными губами: «Воды…» Это будет куда убедительнее самых продуманных диагнозов.

Пафнутьев помолчал, зачем-то поднял подушку, понюхал ее, положил на место. Подошел к окну, подергал веревку безвольно обвисших жалюзи, вернулся на свое место.

– Ты это… Осторожней. Пияшев здесь свой человек. Возможны неожиданности с обслугой.

– Нет здесь никакой обслуги. Приходят посторонние тетки и убирают. Раз в три дня. А мы только сегодня заехали. В вестибюле пол протрут – и вся уборка. Через три дня обойдут номера, сменят полотенца. Не балуют они своих девочек, не балуют. Кстати, на озере, куда вас завтра повезут наслаждаться видами, у них постоянная клиентура. Поэтому вечером автобус вернется почти пустой. Ты сегодня с Аркашей кьянти пил? Вот и захватите с собой по бутылке на брата, в дороге пригодится… И еще… Не исключено, что и Света там, на берегу озера.

– Как узнал?

– Девочка моя сказала. Мы с ней дружим. Спокойной ночи, Паша. – Худолей поднялся. – Я все сказал. Надо выспаться, завтра большой день.

Пафнутьев молча пожал Худолею руку, проводил до двери, похлопал по плечу, подмигнул, когда Худолей уже был в коридоре. После этого тщательно запер дверь, с трудом повернув ключ на два оборота, приставил стул к двери на балкон, чтобы защититься от кухонных запахов, выключил свет, разделся и рухнул в кровать.

Утром все получилось точно так, как предсказал Худолей. После скудного завтрака, так называемого европейского, состоящего из булочки и чашечки кофе, если, конечно, этот наперсток можно назвать чашечкой, а бурду из соседней забегаловки – кофием, так вот после завтрака, когда вся группа расселась в автобусе и выяснилось, что одного туриста не хватает, Пахомова сама отправилась в его номер.

Едва войдя, едва взглянув на беспомощно распластанное тощее тело Худолея, она все поняла, она сразу понимала такие вещи, поскольку прошла через подобные испытания многократно. На полу у ножки кровати стояли три бутылки виски, одна была пуста.

– Так, – сказала она, поднимая бутылку. – Семьсот пятьдесят граммов… Сколько вас было?

Не в силах произнести ни слова, Худолей, с трудом оторвав руку от простыни, показал два пальца.

– Крутовато. Было еще что-нибудь?

– Кьянти… – просипел Худолей.

– Но это же безграмотно! – Пахомова наклонилась и осмотрела оставшиеся бутылки. Одна была не распечатана, вторая едва почата. Похоже, бедолага пытался взбодриться уже утром. – Водку надо пить, молодой человек, водку родненькую!

– Кабы знать…

– Чаще надо за рубеж ездить, – назидательно сказала Пахомова. – Естественно, с фирмой «Роксана», – рассмеялась она неожиданно прозвучавшей рекламе. – На озеро поедешь?

Только страдальческая гримаса Худолея была ей ответом.

– Хорошо, оставайся. Из гостиницы никуда. Никаких похмелок. Понял? Никаких похмелок. Иначе умрешь.

– Рад бы…

– Ха! Размечтался! Еще помучаешься денек-другой. Ну, пока, мужик, держись! – Пахомова потрясла в воздухе женским своим кулачком. – Вернемся вечером.

Худолей тоже хотел было приветственно поднять кулак, но рука его лишь слабо шевельнулась, не в силах оторваться от одеяла.

– Да, а второй? В таком же состоянии?

– Он кьянти не пил, – прошептал Худолей, и в глазах его сверкнула отчаянная надежда – может быть, посетительница чем-то поможет ему или хотя бы утешит.

– Делай выводы, мужик! – рассмеялась Пахомова и вышла, притворив за собой дверь. Она прекрасно понимала Худолея и даже искренне жалела, зная, что такое перепить виски да еще залакировать кьянти.

Гостиница опустела, и сколько ни вслушивался Худолей, он не мог уловить ни единого звука. Седовато-кудрявый хозяин и его приземистая визгливая жена, которые подавали кофе, убирали в номерах, подметали в коридорах и приносили закуски из соседних забегаловок, так вот эта пара тоже вскоре ушла из гостиницы, покинув сыровато-знобящее помещение. Единственно, что услышал Худолей, это шум мощного мотора – автобус отъезжал от гостиницы.