– Какие места выжили?

– Срамные.

– Это хорошо, значит, будешь жить, – она прошла к его кровати, подняла вторую бутылку, на дне которой плескалось виски, понимающе взглянула на Худолея. – Ну, ты даешь, мужик!

– И сам не заметил как… – из последних сил улыбнулся Худолей.

Пахомова молча взяла стакан, выплеснула туда из бутылки виски, получилось ровно полстакана, и выпила единым духом.

– За твое здоровье, – пояснила она. – Ты хоть обедал?

– Не хотелось.

– Через полчаса ужин. Спуститься сможешь?

– Спущусь.

– Может, сюда принести?

– Спущусь, – повторил Худолей.

– Прими душ и побрейся – это всегда помогает. И на сегодня хватит, – Пахомова кивнула на непочатую бутылку виски. – А то загнешься еще… Знаешь, сколько стоит труп на родину отправить? В десять раз дороже живого!

– Здесь хороните… Места вроде неплохие…

– Ха! Размечтался!

Пафнутьев поднялся в свой номер тяжело, шел по коридору, ни на кого не глядя, как человек, прошедший тяжкие испытания. Испытания действительно были – провести семь часов в автобусе, чтобы два часа поглазеть на озера, которые Пияшев без устали называл потрясающими…

– А рыба тут водится? – спросил Халандовский.

– Рыба? Прасцице, вы ехали сюда за рыбой?

– Я бы и от мяса не отказался, – проворчал Халандовский. – В условиях поездки, между прочим, сказано, что будут завтраки, будут обеды. Ни завтрака я не дождался, ни обеда… Так что не надо меня рыбой попрекать.

– Прасцице, – протянул Пияшев, но общий гул изголодавшихся пассажиров несколько сбил его спесь, и он о чем-то зашептался с водителем.

– Ничего озера, – проворчал Пафнутьев. – С Рицей, конечно, не тягаться, но на безрыбье и рак рыба.

– А, так здесь в основном раки, – понимающе протянул Халандовский и стал пояснять своей девочке тонкости приготовления раков на костре, у реки, когда начинает сгущаться теплый летний туман, а круглая луна, отражаясь в речной заводи…

Ну, и так далее.

Войдя в номер, Пафнутьев сел на кровать, вытянул перед собой ноги и достал из кармана мобильный телефон. Он обещал позвонить Вике домой, доложить о прибытии и о своих счастливых впечатлениях. Пахомова объявила, что ужин будет через полчаса, и у него неожиданно нашлось время, нашлись силы, чтобы сдержать обещание.

– Здравствуй, Вика, это я! – радостно сказал он, услышав голос жены.

– А, Паша, – только по этим словам Пафнутьев понял, что настроение у Вики оставляет желать лучшего. – Как тебе Италия?

– Ничего страна… Жить можно.

– У нас, наверное, лучше?

– Гораздо.

– Как там с напитками?

– Есть напитки, достаточно разнообразные. Обязательно привезу бутылочку кьянти. Ты любишь кьянти?

– Паша…

– У нас через полчаса ужин, – перебил Пафнутьев, чутко уловив, что после этого «Паша» последует нечто такое, что испортит ему не только вечер, но и всю поездку. – Обещают по бутылке красного вина на стол. Это значит – на четверых. Но не кьянти. Кьянти, между прочим, можно брать только за свои деньги. На набережной здесь бесконечное множество забегаловок, и ты не поверишь, но в каждой из них продается кьянти. И в больших бутылках, и в маленьких, есть даже бутылки, оплетенные не то соломой, не то травой… Но на качество напитка эта оплетка не оказывает никакого влияния. То есть вкус кьянти независимо от формы и размера бутылки остается одинаковым. Но если присмотреться повнимательнее…

– Паша!

– Слушаю тебя, птичка моя, ласточка или, как сейчас принято говорить, зайка!

– Паша, как ты думаешь, у нас с тобой будут дети?

– Конечно! – не задумываясь ни на секунду, ответил Пафнутьев. – У нас будет очень много детей! Мальчики и девочки. Все они будут походить на нас с тобой одновременно. Сначала родится мальчик, потом девочка, потом опять мальчик, потом опять девочка, потом одновременно мальчик и девочка, потом…

– Паша, когда?

– Очень скоро, Вика! Ну просто совсем скоро!

Пафнутьев был знаком с тем таинственным состоянием, когда знания в тебя втекают неизвестно откуда, извне, и ты уверен, что эти знания о будущем ли, о прошлом, о настоящем, эти знания верны. И все, что ты сейчас легко и бездумно произносишь, обязательно сбудется, состоится, свершится! А может быть так, что именно вот этими своими словами, которые ты в данный момент произносишь, может быть, именно этими словами ты и создаешь будущее, меняешь прошлое, вмешиваешься в настоящее?

Ребята, очень даже может быть!

Не пустой треп был у Пафнутьева с Викой, и не о кьянти он говорил, хотя название этого вина произнес не меньше десятка раз, Пафнутьев творил будущее и знал это!

Да, наверное, он все-таки это знал!

– Скоро, Вика! Ну просто совсем скоро! – произнес Пафнутьев, и эти его слова не грех привести еще раз.

– Как скоро, Паша? – В голосе Вики была печаль и неверие.

– В этом году! – твердо сказал Пафнутьев.

– Мадам, уже падают листья, – пропела Вика. – У нас с тобой совсем не остается времени, чтобы это действительно случилось в этом году, Паша. – Часто повторяя слово «Паша», Вика достигала той степени снисходительности, которую вынести может далеко не каждый человек, далеко не каждый.