Шрифт:
– Оба-на! Вот тебе и 'дубина войны народной'... Может мужики их за французов приняли... Хотя бред - не молча же кавалеристы умирали...
– Вот именно. Что там и почему, пока непонятно, но в лес - только серьёзными отрядами.
– В Африке акулы, в Африке гориллы, в Африке большие, злые крокодилы, - услышал я собственное задумчивое бормотанье.
– Вадик!
– обеспокоено посмотрел на меня Сергей.
– Даже думать не смей! Это не шутки.
– Серёж, - начал я потихоньку раздражаться, - ты что, не понимаешь, чем это чревато? С какого это перепугу русские мужики стали русских же солдат на вилы подымать? Причём даже не фуражиров и не в своём родном селе. Не допускаешь мысли, что Боня своих эмиссаров к нам в тыл заслал? А какой бублик им обещан, тоже догадаться не сложно - воля после победы французского императора. Что скажешь?
– Что ты либо здорово поглупел, либо напрочь потерял скромность, - голос Горского был совершенно спокоен. Лицо тоже.
– То есть?
– То есть ты решил, что кроме тебя сложить два и два в России никто не способен. И только в твою светлую голову может прийти столь 'парадоксальная' версия...
Так мне и надо. Возомнил себя, понимаешь...
– Всерьёз думаешь, - беспощадно продолжал Серёга, - что меня в рейд отправили, чтобы с настоятелями всевозможных культовых учреждений воевать?
– Ладно, хватит! Сам понимаю, что дурака свалял. Мог бы, между прочим, сразу со мной пооткровенней быть.
– Проехали. Только пообещай, что задуманной минуту назад партизанщиной заниматься не будешь. Лады?
– Уговорил. Как там, кстати, насчёт наполеоновских фальшивок, о которых у тебя голова болела при прошлой нашей встрече? Удалось?
– Что знали и могли - сделали, но полную гарантию, сам понимаешь, дать не могу - может другие люди в другом месте опять начали этим заниматься. Больно уж 'вкусные' возможности это сулит...
Ладно, Вадь, пора мне - ещё потеряю свой отряд. Удачи и береги себя.
– Ты тоже особо не геройствуй. До встречи!
Мы обнялись, и Серёга птицей взлетел в седло. Оборот, прощальный взмах рукой, и по дороге мерно застучали копыта его жеребца...
Вот это влопался!
Кажется, скоро стану главным спецом по засадам на переправах во всей армии - чуть что, сразу моей группой дырку затыкают. Правда на этот раз в бой ввязываться не придётся: на севере, за речкой Касплей, разведка обнаружила какое-то движение противника. Вот и пойми, что это - французы действительно готовят фланговый охват или это блеф, чтобы мы разбросали свои силы. Так что наша задача просто наблюдать броды и, в случае, если противник действительно начнёт переправляться, засветить ракетой в небеса и во весь опор отходить на соединение с главными силами.
До реки вёрст тридцать с небольшим, так что часа через полтора-два, должны не особенно напрягаясь, прибыть на место.
Жара уже несколько спала, и ехать вполне комфортно, правда лес справа от дороги здорово давил на психику. И дело даже не в том, что мне рассказал Горский - вообще не люблю ельник, самый мрачный из лесов, пожалуй: самый густой, тёмный и плохо проходимый. И с не гниющим годами буреломом, который постоянно норовит своими растопыренными, частыми и острыми ветками зацепить за одежду или снаряжение.
И хоть продвигались мы по дороге, всё равно, густо стоящие ели производили гнетущее впечатление.
До речки оставалось уже совсем недалеко, когда едущий в авангарде Спиридон встревожено вскрикнул и показал вперёд: из-за поворота показался весьма неуверенно держащийся на ногах человек, бредущий нам навстречу.
Дружно дали шпоры своим лошадям и через пару минут окружили раненого казака. Правый бок его куртки был в крови, и вертикальное положение донец удерживал с большим трудом. Вернее, когда мы подъехали, силы его практически оставили, колени подогнулись.
– Свои!
– счастливо выдохнул раненый.
– Помогите, братцы!
Мы моментально послетали с сёдел и подскочили к казаку. Пришлось приказать людям отойти, чтобы иметь свободный "доступ к телу".
– Что случилось-то?
– спросил я опускаясь перед лежащим парнем на колени.
– Не понял я, ваше благородие. Ехали впятером, вдруг, из леса несколько мужиков... И сразу палить начали. Сначала мне бок ожгло, а братков как одного с сёдел поснимали - умеют стрелять, сволочи. Я попытался уйти, так умудрились мне булыгой по башке засветить... До сих пор гудит. В общем, сознание из меня вон... Когда очнулся, смотрю - все наши мёртвые лежат, а хорунжего и вовсе нету...
– раненый прервался и тяжело задышал.
– Как давно было?
– Да не знаю я сколько провалялся. Очнулся когда, станичных осмотрел, да и побрёл по дороге. Вот вас, слава Всевышнему, встретил...
– Понятно. А где?
– Да версты две-три отсюда. Хотя мне показалось все десять.
Ясненько... Явно те, о ком Серёга говорил. А может уже и их "вторая производная". Надо же - "булыгой засветили", неужто среди русских мужиков пращники имеются? Здравствуй российская Фронда?
– Малышко, - обратился я к солдату, - останешься со мной, пока я этого перевяжу, а ты, Гаврилыч, с остальными слетайте к месту, посмотрите что там и как. Может ещё кто живой остался.