Рогги Бур недовольно глянул на Грома – неужели придется начинать заново? Почему он, великий Стратег, должен докладывать этому, несомненно опасному, но ничего для него не значащему незнакомцу? Хотя – чего требовать от дикарей, презревших образ жизни цивилизованных миров?

– Я Четвертый Стратег Конгломерата Миров, – гордо сказал Рогги Бур. – Один из четырех носителей абсолютной власти…

– Это всего лишь слова, – оборвал его Панцирь. – Кто есть на самом деле? Сам по себе?

Это был сильный вопрос.

Его не приходило в голову задавать себе выходцу из Сильной Линии – ведь за все говорит происхождение, и только Линейная структура определяет, кто есть кто в этом мире.

Но Рогги Бур уже доказал самому себе – да и остальным тоже – что способен вырваться за рамки системы. Именно потому он здесь, в этом наспех сооруженном аду.

И он сказал твердо, разделяя слова:

– Я Рогги Бур, урожденный Сильный, из Ветви Поджигателей. Я презрел предначертанное Линией – и сотворил собственную судьбу. Теперь я сам творю судьбы. И то, что ты сейчас передо мной, Панцирь – это тоже часть моего замысла…

Наверное, не стоило этого говорить. Слишком много пафоса для этого дикаря. Возможно, с ним сейчас расправятся. Но плевать.

Только он, Рогги Бур, решает собственную судьбу. И ни перед кем он не будет отчитываться – пусть даже эти звери начнут резать его на куски…

– Я понял тебя, – кивнул Панцирь. – Скажи: то, что о тебе говорил Гром – это правда? Что ты по своей воле сократил собственную жизнь ради силы, победы и славы?

Рогги Бур посмотрел прямо в жуткие огненные зрачки, усмехнулся:

– Да, это так.

Панцирь неожиданно легко соскочил с камня. Рогги Бур с удивлением следил за игрой мускулов на чудовищном теле. Это было слишком для обыкновенного человека.

Ни один Сильный не обладает таким сложением – хотя генетически приспособлен для схватки.

Это же было что-то сверхчеловеческое. На память немедленно пришли легенды, мифы, обрывки фильмов.

Боги. Пожалуй, именно так выглядели древние боги – по большей части агрессивные и беспощадные…

Панцирь, словно в задумчивости, подхватил молот и принялся вертеть им, как тростинкой – только слышно было, как свистит рассекаемый железом воздух. Внезапно он прекратил это вращение, воткнул оружие в землю у ног, от чего в воздух взметнулась легкая серая пыль. Оперся могучими ладонями на рукоятку, сказал:

– Что ж… Достойно. Мало кому из Чахлого Мира доводиться приобщиться к Жажде. Но ты, похоже, подходишь…

Рогги Бур ощутил одновременно удовлетворение и тревогу. Его, вроде как, приняли за своего… Но что это означает – стать своим среди варваров?

– Чахлый мир – так вы называете наше пространство? – спросил он.

Панцирь вновь направил взгляд к солнцу, сказал:

– Ваши жизни растянуты на века – и ценность такого существования превращена в ничто. Чувства разбавлены, цели размыты, слова лишены смысла. Вы не живете – вы существуете, как безмозглые растения, не понимая, не ощущая собственного бытия. При этом считаете себе вправе занимать огромные пространства, утверждая такой образ жизни в тысячах миров. Я не говорю сейчас про тебя, Стратег…

– Я понял…

– Ваш мир давно зачах. И мы собираемся очистить его для настоящей жизни – бурной, жадной, вечно молодой. У нас не принято доживать до старости. Жить нужно яростно, страстно! Для того мы и приобщаемся к Жажде…

– Жажде… А можешь ли ты мне сказать, Панцирь: как вы стали ктаткоживущими? У нас считается, что вы вышли из наших Миров…

– Плевать, что там у вас считается! – гаркнул Панцирь и с размаху ударил молотом в камень, на котором только что сидел.

Брызнули осколки, булыжник лопнул – и осыпался мелкой трухой…

Страшный дикарь успокоился так же внезапно, как и рассвирепел. Сказал просто:

– Возможно, каждый из нас мог бы жить столь же длинную и бессмысленную жизнь. Но Жажда концентрирует бессмысленные годы в короткую и яркую, как вспышка жизнь. Такова цена нашей силы и полноты бытия.

Он снова посмотрел на Поджигателя и добавил, вроде как с насмешкой:

– Я говорю тебе это только потому, что ты не станешь делиться нашей тайной с нашими врагами.

– Не стану, – тихо сказал Рогги Бур. – Тем более, что у меня своя – очень похожая тайна…

– Да, да, Стратег, – кивнул Панцирь. – Ведь это ты принес нам приятную весть – что и в вашем болоте есть пусть одна, но полная подлинной жизни, планета?

– Земля…

– Земля… Странное имя. Мы решили добраться до нее, чего бы это ни стоило. Говорят, люди там от рождения краткоживущи?

– Именно так. Но это не прибавляет им силы – как вам. Люди там в большей части слабы и болезненны, и жизни их ничего не стоят…

– Я хотел бы взглянуть на этот мир. Прежде, чем его уничтожить, – Панцирь протянул руку к светилу, словно хотел схватить его и раздавить в ладони.