Майклу потребовалось лишь мгновение, чтобы извлечь из памяти необходимую информацию, вспомнить прочитанные в детстве книги про космические войны. Он понял, что только что увидел, как шесть космических кораблей или ракет стартовали с совершенно безлюдного, как считалось, Оберона. Значит, шесть предметов, успешно оторвавшись от поверхности Оберона, полетели к Миранде со скоростью, значительно превышающей скорость света. Судя по всему, они двигались с последовательностью тахионных микроскачков, так что свет, испускаемый ими в середине полета, достигал глаз Майкла раньше, чем испускаемый вначале, поэтому казалось, что движение происходит в обратном направлении. Шесть предметов понеслись к Миранде с самоубийственной в такой плотной гравитации скоростью, и один из них погиб на полпути от собственного безрассудства, остальные же пять, несомненно, замедлили движение, иначе они уже давно были бы здесь...

Майкл еще не успел изменить траекторию своего полета, но сопровождающий его корабль-разведчик резко метнулся в сторону, прикрывая мальчика сверху своим корпусом, плавно вынуждая его опуститься вниз, прямо на стремительно проносящуюся усыпанную острыми обломками поверхность спутника. Майкл услышал встревоженный голос матери, гневное восклицание Тупелова; оба они обвиняли пилота корабля в неуклюжести.

Голос Фрэнка перекрыл голоса возмущенных пассажиров:

— Майкл, забирайся сюда.

Он проревел эти слова, но все же они были наполнены счастливым спокойствием.

В то же мгновение шлюзовая камера корабля, находившаяся как раз над Майклом, распахнулась, словно пасть хищной рыбины. Мальчик послушно скользнул внутрь, и люк захлопнулся за ним прежде, чем он успел подумать, не может ли быть так, что Фрэнк, опытнейший Фрэнк, в кои-то веки ошибается. Разумеется, у него огромный опыт, но во всем, что связано с «Ланселотом», на самом деле не разбирается никто, кроме Майкла... Разведчик набирал скорость; мальчик, несмотря на защиту «Ланселота», ощущал нарастающую мощь двигателей. Закрывшийся люк прищемил край силового поля, но Майкл без усилия втащил его в корабль. Надо срочно пробраться в кабину, где находятся остальные, и переговорить с Фрэнком...

Вдруг раздался страшный удар, швырнувший разведчик, по-видимому, вниз, потому что через миллисекунду за этим последовало столкновение корпуса с поверхностью Миранды. Где-то в герметичном внутреннем отсеке вскрикнула Кармен, и Майкл понял, что она непроизвольно протянула к нему руки, желая защитить от новой угрозы. Однако в настоящий момент корабль не мог предоставить ему укрытие; больше того, маленький разведчик и все, кто в нем находился, подвергались смертельной опасности, пока Майкл находился рядом. Необходимо как можно скорее отвести от корабля силы, пытающиеся убить спрятавшегося в нем мальчика. Неожиданно Майкл понял, что его спасение зависит исключительно и только от одного «Ланселота».

Он прикоснулся к кнопке люка шлюзовой камеры, и, несмотря на сильнейший удар, пришедшийся как раз в эго место, механизм сработал безотказно. Майкл молниеносно спрыгнул за борт, и не успели его защищенные мягким буфером ноги коснуться поверхности, как люк захлопнулся. Фрэнк стремительно уводил разведчик в космос, и скоро тот затерялся на фоне посветлевшего неба, исчерченного искусственными молниями смертоносных зарядов энергии. Ожили невидимые автоматические системы защиты Миранды. Враг напал большим числом, сражение разгоралось.

Ударная волна отдаленного взрыва, подобно быстро перемещающейся стене уплотненного газа, подхватила Майкла словно бабочку и швырнула его на усеянную осколками поверхность. Надежная оболочка «Ланселота» спасла мальчика от увечий. Некоторое время он парил в наполненной непроницаемым мраком тишине. Наконец его зрение начало выхватывать участки поверхности Миранды, словно освещенные вспышками молний, тотчас же снова растворяющиеся в темноте. Майкл понял, что это сверхдейственная система защиты оберегает его органы чувств от уничтожения; несомненно, должен быть какой-то способ заставить рецепторы «Ланселота» пропускать минимум информации...

Обратившись к органам управления, конечно же, оказавшимся в нем самом, Майкл смог изменить настройку органов чувств. Когда восприятие окружающего мира вернулось к нему, мальчик обнаружил, что стоит на четвереньках, окруженный лужицами кипящего камня. Вокруг подобно одноклеточным организмам в слабом гравитационном поле парили капли раскаленной лавы. Прикрытый его рукой без перчатки обломок скалы испускал с бешеной скоростью клубы дыма и языки пламени.

Где-то над головой продолжали полыхать зарницы выстрелов. Ему надо спешно искать укрытие, звать на помощь, атаковать врага — делать хоть что-нибудь, но Майкл понятия не имел, куда повернуться, с чего начать. Просто взлететь вверх, в гущу боя, будет так же бесполезно и, вероятно, опасно, как броситься под зубья механической пилы. Майкл, пригнувшись, застыл без движения, отчаянно вслушиваясь в эфир. Наконец ему удалось сквозь непрекращающийся грохот разрывов услышать оживленный обмен неизвестными ему радиосигналами между несколькими корреспондентами. Закодированные незнакомым кодом сообщения выдавались со скоростью, превышающей человеческие возможности, и так же стремительно шли ответные сигналы.

Местность рядом с Майклом начал нащупывать сканирующий луч. Подобравшись было к самому мальчику, он двинулся прочь, но тотчас же вернулся и цепко схватил его.

Майкл вскочил на ноги. Словно в кошмарном сне из детства, куда ему теперь нет возврата, он бросился бежать, начисто забыв про возможности «Ланселота». Перед ним вдалеке возвышалась груда камней, невесомых, словно воздушные шары в слабом притяжении Миранды. Объятый паникой, Майкл попытался спрятаться среди массивных обломков. Забежав за глыбу шлака размером с дом, он вдруг обнаружил, что у него под ногами больше ничего нет. Охваченный паникой, мальчик наконец догадался воспользоваться активной помощью «Ланселота». Вытянув вперед руки, словно прыгун с трамплина, он полетел по лабиринту среди скал, сомкнувшихся у него за спиной и на мгновение подаривших ему спокойствие. Скользя между многотонными махинами, Майкл ощущал лишь слабую щекотку, словно прикосновение невесомого перышка, когда силовые поля «Ланселота» ударялись об острые камни.