Я утащил труп в кусты и бросил его в яму, образовавшуюся под вывороченными корнями поваленной бурей ели. Таксист исчез в яме, а я подумал, вспомнив вдруг нетоверов из сикта: звери тебя приберут. Не мог жить, как человек, так пусть теперь о тебе звери заботятся.

Я закинул на спину рюкзак, оглядел еще раз поляну и ненадолго задумался. Ну что за гнида этот Железный! Кому же из них можно верить? Эх, блин…

Ладно. Надо искать Студня. И моя интуиция сказала мне - иди, милый, иди, если собьешься с пути, я дам знать. И я пошел.

За этот день до наступления темноты мне удалось пройти не менее пятидесяти километров. Это было неплохо. И, заваливаясь спать в стороне от того места, где парма позволяет ходить людям, я опять думал о том, какая же падла все-таки этот Железный. Хотя его тоже можно понять. Братва братвой, но Питер - во-он где, а Железный здесь. В Питере Знахарю поверили, а Железный - нет. Так что он и отпустил меня, питерскую братву уважил, и завалил меня - себя уважил. А Таксиста этого он обманул, конечно. Его бы тоже кончили где-нибудь совсем рядом с зоной, разбирайся потом… Ушел в побег и сгинул от лиходеев прохожих. И все дела.

Я отчаянно зевнул и провалился в сон.

Май 1988 года, Таджикистан - Афганистан

От аэродрома до складов тыла дивизии, где хозяйничал Тохтамбашев, было двадцать минут по шоссе.

Арцыбашев откинул задний борт видавшего виды уазика, и вдвоем со Студеным они погрузили зеленый деревянный ящик, внутри которого покоился другой, металлический, с двумя миллионами зеленых денег.

–  Нормальненько, - Студеный похлопал ладонью по крышке.

Арцыбашев молча кивнул и принялся закрывать борт. Получилось неловко. Защемил палец, ободрал кожу. Кровь потекла неожиданно сильно. Арцыбашев сунул палец в рот, чтобы остановить кровотечение. Одновременно сделал знак комбату: садись, мол, за руль, я теперь не могу, и бросил ключи. Студеный устроился на сиденье, хлопнул дверцей, с которой была снята верхняя половинка. Пока Арцыбашев занимал свое место, комбат незаметно потрогал нагрудный карман. Кольца были там. Он снова про них забыл и вспомнил только сейчас, когда вид Арцыбашева вызвал ассоциации с тем, как он сам отсасывал кровь, испугавшись отравления ядом.

–  Чего лыбишься?

–  Анекдот один вспомнил.

–  А-а… Я подумал, что надо мной. За три года ни единой царапины, а тут, бля, чуть руку не оторвал, - Арцыбашев усмехнулся.
– Так что за анекдот?

–  Мужик командировочный в гостиницу приезжает, дают ему номер, где уже живут трое. Он входит, а они сидят, коньячок пьют и анекдоты политические рассказывают. Он слушает, смеется вместе со всеми, а самому обидно, потому что ничего сам рассказать не может. Не приходит, значит, на ум ничего. Ну и решил он их напугать. Вышел якобы в туалет, а сам договорился с дежурной, чтобы она через десять минут принесла четыре стакана чая. Вернулся, дождался, когда рассказывать перестанут, и говорит: "Вы тут над партией издеваетесь, а нас, между прочим, подслушивают". Ему никто не поверил, все ржать начали. Кому, говорят, мы нужны! Тогда мужик подходит к розетке и говорит в нее: "Товарищ майор, приготовьте нам, пожалуйста, чаю". Все еще больше смеются, но тут раздается стук в дверь, и горничная приносит чай. Все замолкают, пугаются, начинают ложиться спать. Утром мужик просыпается, в номере - никого. Он спрашивает у дежурной: "Куда они делись?" - "Их рано утром забрали за то, что они анекдоты рассказывали про Брежнева".
– "А… А как же я? Я же был вместе с ними!" - "Товарищу майору шутка про чай очень понравилась. Вот он и приказал вас не трогать".

–  Смешно. Про "Челленджер" помнишь? В США думают, отчего взорвался правый ускоритель, а в Москве не понимают, почему не взорвался левый…

На шоссе их остановил патруль военной автоинспекции. Путевка на уазик отсутствовала, да и прав водительских у Студеного с собой не было, так что таджик-инспектор, совсем еще зеленый лейтенант, долго морщил лоб, не зная, как поступить. Выручила ссылка на Тохтамбашева.

–  Мы к Тохтамбашеву едем, - доверительно сказал Студеный.
– Только что прилетели, времени в обрез. Через час борт обратно. Сам понимаешь, некогда было формальностями заниматься. Мы туда-сюда, быстро управимся…

Лейтенант широко улыбнулся и вернул документы. Даже козырнул:

–  Счастливого пути, товарищ майор!
– и, углядев через окно зеленый ящик, осмелился понимающе подмигнуть.

–  Вот черт глазастый!
– выругался Студеный, когда отъехали от поста.
– Могли огрести неприятностей.

–  Не огребли бы.

–  Уверен?

–  Надо было вообще не останавливаться. Потом бы как-нибудь объяснились.

Студеный пожал плечами, и остаток пути они проделали молча, только один раз, когда уже подъезжали к КПП части, комбат со вздохом усмехнулся:

–  Знал бы лейтеха, что у нас там лежит.

На КПП дежурил знакомый прапорщик. Разглядев, кто пожаловал, он вышел, чтобы лично распахнуть ворота:

–  Здравия желаю!

–  Здорово, Муслим! Тохтамбашев у себя?

–  Только что приехал.

Склады занимали огромную территорию, так что Тохтамбашева можно было бы долго искать, но Арцыбашев углядел ярко-красную "трешку", припаркованную около одного из пакгаузов.

–  Его?

–  Ага!
– Студеный развернул уазик в нужном направлении.