— Ну давай, рассказывай, паскуда, — приказал Роман и, закурив, оперся задом на капот «вольво».

И опять Арбуз увидел перед собой не популярного певца, а жестокого, не останавливающегося ни перед чем человека, для которого чужая жизнь ничего не стоит.

— Давай, давай, — подбодрил Шапиро Роман, — тебя пока что никто не убивает.

— Что рассказывать-то?

— А все рассказывай. Для начала — почему это ты так настойчиво навязывал мне это турне по тюрьмам и зонам.

Шапиро насупился, и Роман сказал:

— Понятно, не хочешь говорить… Так я тебе помогу.

И он неожиданно ударил Шапиро в живот.

— Я в молодости в секцию карате ходил, а вот теперь пригодилось, — с удовлетворением сказал Роман и ударил скрючившегося от боли Шапиро по почкам. — А это тебе как — нравится?

Шапиро что-то промычал, и Роман, нагнувшись к нему, спросил:

— Что? Я не расслышал. Повтори.

Арбуз усмехнулся и убрал пистолет.

Похоже, наш Романчик не нуждается в поддержке.

Ишь, как прессует клиента, красота, да и только!

Шапиро с трудом выпрямился и простонал:

— Не бей меня, не надо…

— Да? — Роман картинно удивился. — А меня вот в ментах били. И менты били, и в камере подонки всякие… Менты решили там самодеятельную прессхату организовать, правда, исполнители гнилые оказались, но все равно неприятно. Так что тебе еще повезло, я один стараюсь, а меня сразу несколько человек окучивали. Хотя какие они люди… Ладно, хватит лирики. Говори, а то сейчас кровью умоешься!

Шапиро опасливо посмотрел на Романа и сказал:

— Если я тебе расскажу, они меня убьют.

— Понимаю, — кивнул Роман, — ты предпочитаешь принять смерть от товарища, которого ты предал. Так?

Он сунул руку за пазуху, а Арбуз фыркнул и отвернулся.

— Нет, — дрожащим голосом ответил Шапиро.

— Тогда давай, облегчи душу, как говорил товарищ Жеглов.

Шапиро вздохнул и неуверенно сказал:

— В общем… Есть такая организация, тайная… «Воля народа» называется.

— «Воля народа»? Это в смысле — воля еврейского народа? — насмешливо спросил Роман.

— Да какого там еврейского! — сморщился Шапиро. — Вашего, гойского! Вы же сами, хлебом не корми, организуете всякие конторы, чтобы своим же жизнь портить. Бей своих, чтобы чужие боялись, — это что, еврейская пословица?

— Понял. Дальше.

— Так вот, люди из этой вашей «Воли народа» вышли на меня и… И они хотят, чтобы ты поехал в это турне. Они очень настойчивы. Заплатили мне денег, чтобы я тебя уговорил. И еще намеки всякие угрожающие… Серьезные, между прочим, люди.

— А зачем же я им нужен? — Роман задумчиво нахмурился. — Обычный артист, ну, популярный…

— Я не знаю, — измученным голосом произнес Шапиро, — я ничего не знаю. Что знал — все сказал. И теперь они меня убьют.

— Да с чего ты взял, что убьют? Что за чушь?

— Ты бы их видел… Так вроде приличные бизнесмены, а приглядишься — НКВД пополам с гестапо.

— Это точно, — вмешался Арбуз, — правильное определение. Я бы сам лучше не сказал.

— Так… — Роман посмотрел в темноту, будто надеялся увидеть там ответ на все свои вопросы. — Значит, так… Тогда я сам у них спрошу. И они мне ответят.

Арбуз поднял бровь, но ничего не сказал.

— Ты, — Роман ткнул Шапиро пальцем в грудь, — ты валишь домой и сидишь тихо, как мышка. Если откроешь рот и расскажешь кому-нибудь о нашем разговоре — считай, что ты труп. Понял?

— Понял, — кивнул Шапиро. — Можно идти?

— Можно, — разрешил Роман.

Шапиро тут же повернулся к нему спиной и исчез в темноте.

Роман повернулся к Арбузу и спросил:

— Слушай-ка… Вернемся к нашим баранам. То есть — к тебе.

— Это кто это тут тебе баран? — возмутился Арбуз.

— Ладно, — засмеялся Роман, — кергуду, шутка.

— Шутник, блин, — проворчал Арбуз, доставая сигареты. — Ты когда руку за пазуху сунул, я и сам чуть было не поверил, что там у тебя пушка имеется.

— А откуда ты знаешь, что там ее нет? — ответил Роман.