Жерар Тардье».

– И как давно этот документ у вас в руках? – спросил король.

– С того времени, – ответил монах, – как убийца вручил мне его, полагая, что скоро умрет.

– И, обладая таким документом, вы ничего не сказали, вы не показали его судьям, вы не предъявили его никому?

– Сир, неужели вы не видите, что на бумаге написано, что исповедь виновного может быть оглашена только после его смерти?

– Значит, он умер?

– Да, сир, – ответил монах.

– Давно ли?

– Три четверти часа тому назад. Ровно столько времени мне понадобилось, чтобы добраться из Ванвра в Сен-Клу.

– О, негодяй! – сказал король. – Он так вовремя умер по воле Божьей.

– Да, я тоже думаю, что по воле Божьей, сир… Но я знаю также и то, – продолжил монах, встав на колени, – что и я тоже негодяй. И еще больший, чем тот, кто умер.

– Что вы хотите этим сказать? – спросил король.

– Я хочу сказать, что господин Жерар умер не своей смертью, сир.

– Он покончил жизнь самоубийством? – воскликнул король.

– Нет, сир. Его убили!

– Убили! – вскричал король, увидев во всей этой темной истории проблеск света. – Убили? И кто же?

Монах достал спрятанный на груди кинжал, которым он убил господина Жерара, и положил его к ногам короля.

Кинжал был весь в крови.

Рука монаха тоже была в крови.

– О! – произнес король, отступив на шаг. – Убийца его…

Он не посмел закончить.

– Я, сир, – сказал монах, уронив голову на грудь. – Это было единственным средством для спасения чести и жизни моего отца. Эшафот уже готов, сир. Прикажите мне на него взойти!

Наступило молчание, во время которого монах, оставаясь все в той же позе, ждал своего ареста.

Но, к большому удивлению аббата Доминика, король, отпрянувший при виде окровавленного кинжала, не приближаясь к нему, произнес мягким голосом:

– Встаньте, мсье. Ваше преступление, безусловно, ужасно, чудовищно. Но объяснением, если не оправданием ему является ваша любовь к отцу: именно сыновья любовь вложила в вашу руку кинжал. И хотя никому не дано выступать судьей в своих интересах, пусть все решит закон. Пока же я не могу ничего сказать и ничего сделать до того часа, когда суд вынесет решение по вашему делу.

– А мой отец, сир! Мой отец! – вскричал молодой человек.

– Это совсем другое дело.

Король позвонил. На пороге вырос лакей.

– Скажите господину префекту полиции и господину министру юстиции, что я жду их здесь.

Затем, видя, что монах продолжает стоять на коленях, несмотря на то, что король велел ему подняться, Карл X повторил:

– Поднимитесь же с колен, мсье.

Монах исполнил приказание. Но он был так слаб, что для того, чтобы не упасть, ему пришлось опереться о край стола.

– Сядьте, мсье, – сказал король.

– Сир! – пролепетал монах.

– Вижу, вы ждете приказа. Так вот, я вам приказываю сесть!

Монах в полуобморочном состоянии рухнул в кресло.

В этот момент на пороге появились приглашенные королем префект полиции и министр юстиции.

– Господа, – сказал им король почти весело, – я был прав, когда сказал вам недавно, что прибытие некоего лица, о котором мне сообщили, вполне могло изменить ситуацию.

– Что Ваше Величество хочет этим сказать? – спросил министр юстиции.

– Я хочу сказать, что был очень прав, когда противился введению осадного положения, считая это крайней мерой. И теперь мы его, слава богу, вводить не будем!

Затем он повернулся к префекту полиции:

– Вы сказали мне, мсье, что без осложнений в связи со смертью Манюэля и казнью господина Сарранти вы вполне в силах остаться хозяином положения, не так ли?

– Так, сир.

– Так вот, вам больше не приходится опасаться никаких осложнений. С этого самого момента господин Сарранти свободен. У меня в руке неоспоримое доказательство его невиновности.

– Но… – удивленно произнес префект полиции.

– Вы сейчас возьмете с собой в карету вот этого человека, – сказал король, указывая на брата Доминика, – и отправитесь с ним в «Консьержери». Там вы немедленно выпустите господина Сарранти на свободу. Повторяю вам, он невиновен. И я желаю, чтобы невиновный человек после того, как его невиновность была мне доказана, ни минутой больше не был в застенке.

– О, сир! Сир! – произнес монах, благодарно протянув руки к королю.

– Ступайте, мсье, – сказал Карл X, – и не теряйте ни минуты!