Когда первая баррикада была опрокинута, жандармы проследовали по улице Сен-Дени ко второй и разобрали и ее. А в это время друзья Жана Торо уже успели восстановить первую.

Можно понять негодующие и радостные крики, которыми толпа сопровождала разрушение и восстановление баррикады.

Эта сцена, важность которой была понятна всем и в которой все видели только смешную сторону, действительно могла вызвать всеобщее веселье.

Но крики эти начали стихать, а взрывы смеха прекратились, когда внезапно на обоих концах улицы Сен-Дени, со стороны бульваров и со стороны площади Шатле, появились два новых отряда жандармерии, которые начали двигаться навстречу друг другу с угрожающим видом и не думали смеяться, как это делали до этого их товарищи.

Толпа заметалась. Все стали переглядываться. Все увидели насупленные брови вооруженных людей и решили на некоторое время притихнуть.

Но тут некто, у кого было больше смелости или больше поддержки полиции, заорал истошным голосом:

– Долой жандармов!

В наступившей на улице тишине этот крик раздался словно удар грома.

И, как удар грома, он явился началом грозы.

Толпа, словно только этого и ожидая, хором повторила этот призыв и для того, чтобы подтвердить слова действием, устремилась навстречу жандармам, которые были вынуждены шаг за шагом отступить от рынка Невинных до Шатле, от Шатле к мосту Менял, а от моста Менял к префектуре полиции.

Но пока толпа оттесняла таким образом жандармов, прибывших со стороны Шатле, гораздо более внушительный отряд пеших и конных жандармов, прибывший со стороны бульваров, начал спокойно и молчаливо двигаться вдоль по улице, опрокидывая по мере продвижения под град оскорблений и камней все стоявшие на его пути препятствия, людей и предметы. Достигнув рынка Невинных, отряд остановился и принял оборонительную позицию.

А позади отряда, на небольшом удалении, напротив проезда Гран-Серф уже выросла новая баррикада, сооруженная теперь гораздо более капитально и надежно, чем та, что была до этого.

К большому удивлению всех, никто не помешал возведению этого укрепления. Жандармы держались в отдалении. Они стояли неподвижно, словно каменные изваяния.

Вдруг со стороны набережной показался новый отряд войск, намерения которого были гораздо более агрессивными. Он состоял из солдат королевской гвардии и линейных частей.

Командовал им некий человек на коне с полковничьими погонами.

Что должно было произойти? Догадаться было очень легко судя по тому, как полковник отдал приказ раздать патроны и зарядить ружья.

Самых же недоверчивых в том, что должно было случиться нечто необычное, если не сказать больше, убедил маневр солдат, который они совершили по приказу этого полковника, чье лицо закрывали поля надвинутой на лоб шляпы. Глухим и угрожающим голосом он приказал подчиненным разделиться на три колонны и, поставив во главе каждой из них комиссара полиции, бросил их на баррикады, расположенные на улице Сен-Дени, в проезде Гран-Серф и напротив церкви Сен-Ле.

Колонну, которая направилась к баррикаде в проезде Гран-Серф, была встречена, как и перед этим отряд жандармов, криками, оскорблениями и камнями.

Сальватор, видя, как колонна плотными рядами, холодная и полная решимости, движется на баррикаду, стал искать кого-нибудь из знакомых для того, чтобы дать хороший совет поскорее отсюда убраться.

Но среди этой толпы он увидел только насмешливое лицо стоявшего на углу человека, который, закутавшись в плащ, следил за развитием событий с не меньшим, чем сам Сальватор, интересом. И он вздрогнул, узнав господина Жакаля, наблюдавшего за делом своих рук.

Их взгляды встретились.

– Ах-ах! Это вы, мсье Сальватор? – спросил полицейский.

– Сами видите, мсье, – холодно ответил Сальватор.

Господин Жакаль сделал вид, что не заметил этой холодности.

– Ах, черт возьми! – сказал он. – Я рад встретить вас здесь и дать вам доказательство того, о чем я по-дружески говорил вам вчера утром.

– Начинаю в это верить, – сказал Сальватор.

– Сейчас вы в этом окончательно убедитесь. Но сначала взгляните на людей, которые приближаются вон оттуда.

– Вижу. Это королевская гвардия и линейные войска.

– А видите, кто ими командует?

– Какой-то полковник.

– Я хотел сказать, знаете ли вы этого полковника?

– Э! – произнес Сальватор с удивлением. – Уж не ошибаюсь ли я?

– Узнали?

– Да это же полковник Рапт.

– Да, собственной персоной.

– Он что же, снова вернулся на службу?

– Только на сегодняшнюю ночь.

– Ну да, его ведь не избрали депутатом.

– Он хочет стать членом палаты пэров.

– Значит, он здесь с заданием чрезвычайной важности?

– Вот именно, чрезвычайной.