Она повернулась и увидела позади себя Таггерта, с мокрыми волосами и в махровом халате, наблюдающего за ней.

–  Я… - замялась она, - я не собиралась распаковывать ваш чемодан, но, знаете, привычка… - С этими словами она скрылась в ванной и плотно закрыла за собой дверь.

Она постаралась пробыть там как можно дольше и, когда вышла, с удовольствием отметила, что Таггерта в комнате нет. Она быстро оделась, спустилась вниз и присоединилась к другим гостям, которые рассаживались по машинам, отправляясь в церковь на репетицию венчания.

По пути туда в душе Карен все сильнее нарастало возмущение. Если она его невеста, то почему он не проявляет к ней должного внимания? Вместо этого, как только они сюда приехали, он бросил ее одну среди незнакомых людей, а сам куда-то исчез. Чего же удивляться, что никто не хочет выходить за него замуж? Все его бывшие невесты определенно умны и дальновидны.

Репетиция шла гладко почти до самого конца, пока не пришла очередь Таггерта дойти до середины прохода, предложить там руку Карен и вместе с ней покинуть церковь. Возможно. Таггерт чего-то не понял или недослышал, но он, не дожидаясь Карен, направился к выходу. И Карен не выдержала.

–  Вы знаете Таггерта, - громко заметила она, - он считает, что он один вполне может заменить двоих.

Все в церкви захохотали, и Таггерт, заметив свою оплошность, вернулся обратно, галантно поклонился и предложил Карен руку.

–  Решили отомстить мне за все уик-энды, когда печатали для меня письма? спросил он тихо, чтобы не услышали другие.

–  Нет, отомстить за всех тех женщин, которым не хватило смелости поставить вас на место, - отозвалась Карен со злой улыбкой и тут же пожалела о своих словах, увидев, как изменилось его лицо.

–  А ведь сейчас Рождество, - заметил он без тени упрека и отвернулся от нее.

Ужин, также входивший в программу репетиции, прошел шумно: все, перебивая друг друга, спешили рассказать, как они провели лето и где побывали. Карен, глядя в тарелку, слушала других, но не принимала участия в разговоре этих так хорошо знавших друг друга людей. Таггерт сидел на другом конце длинного стола и тоже молчал. Иногда Карен поглядывала в его сторону, и ей казалось, что и он смотрит на нее, но он так быстро отводил глаза, что у нее не было в этом полной уверенности.

–  Карен, - вдруг очень громко обратилась к ней одна из женщин, и общий разговор сразу стих, - а где же кольцо, которое Таггерт подарил вам в честь помолвки?

Карен ответила сразу, не раздумывая, и так же громко:

–  Таггерт уже скупил и раздарил все кольца, имевшиеся в магазине, и теперь ждет нового поступления колец с бриллиантами. Вы ведь знаете, он оптовый покупатель.

От взрыва хохота зазвенели стекла в окнах, и Мак тоже принял участие в общем смехе, а Стив, сидевший рядом с ним, дружески похлопал его по спине.

Слышались крики: «Послушай, Мак, не упусти ее!» и «Похоже, ты наконец научился разбираться в женщинах!» Остаток ужина прошел в разговорах с участием Карен. Две женщины напротив подробно расспрашивали ее о том, чем она занимается, где выросла и задавали другие вопросы, которые принято обсуждать с новыми знакомыми. Когда Карен сказала им, что Мак ее босс, они тут же пожелали узнать, какой он начальник и как ей у него работается.

–  Он высокомерный, - ответила Карен.
– Как люди мы ему не нужны, разве только для того, чтобы напечатать письмо.

Все это время Таггерт молча ел, и Карен чувствовала на себе его взгляд; даже когда Стивен наклонился к нему, чтобы что-то сказать, Таггерт продолжал смотреть на нее.

Только когда они оказались наедине в «их» комнате, Карен попыталась загладить свою вину.

–  Я насчет ужина… - начала она. когда он вышел из ванной и проходил мимо нее.
– Возможно, мне надо было вести себя по-другому…

–  Что, раскаиваетесь?
– спросил он, нагнувшись к ней, так что его лицо было совсем близко.

По непонятной причине Карен вдруг пришло в голову, что у него красивый рот, но она немедленно отогнала крамольную мысль.

–  Ни в коем случае.

–  Вот и прекрасно. А теперь скажите мне: куда вы положили мои тренировочные штаны?

–  Наверное, уже поздновато заниматься спортом?
– заметила она не подумав, хотя ей не было никакого дела до того, когда и чем он занимается.

Мак с намеком улыбнулся.

–  В противном случае мне придется спать голым. Так где - В третьем левом ящике комода, - сказала она и шмыгнула мимо него в ванную. Когда она вышла из ванной, облаченная в длинную белую ночную рубашку, какие наверняка носили первые американские пуритане, он уже был в постели и посередине кровати, разделяя ее на две половины, лежала длинная толстая подушкавалик.