Она хищно улыбнулась, довольная собственной лаконичностью.

– Какое расследование? – прикинулся «шлангом» Китаец.

– А вот притворяться я вам не советую, – раздраженно проговорила Ольга Васильевна, – и шутить – тоже. Я – деловая женщина, и у меня нет времени что-то доказывать вам или спорить с вами. Нет у меня также времени участвовать в спектакле, который вы мне тут хотите навязать.

– Помилуйте, – притворился возмущенным Китаец, – по-моему, это вы как раз пытаетесь мне что-то навязать.

– Значит, вы отрицаете, что вас нанял мой сын? – с затаенной угрозой в голосе спросила Ольга Васильевна.

«Черт, она все-таки узнала».

– Это коммерческая тайна. Вам, я думаю, не надо объяснять, что это такое, – сухо произнес Китаец.

– Не мелите чепухи, – приподняла Ольга Васильевна свой узкий подбородок, так что стали видны мелкие морщины на ее цыплячьей шее, – я все знаю. Олег мне сам сказал и уполномочил меня расторгнуть с вами договор.

– Осмелюсь напомнить вам, что для расторжения договора нужны обе стороны, которые его между собой заключили. Ваш сын совершеннолетний, так что он сам может о себе позаботиться.

– Значит, вы признаете, что он вас нанял? – ехидно улыбнулась Ольга Васильевна.

– Думаю, отрицая этот факт, я создам у вас впечатление, что боюсь в чем-то признаться и, следовательно, боюсь вас и ваших людей, – Китаец окинул взглядом телохранителей Сорокиной, с мрачным видом следивших за их беседой.

– Прекрасно, – сверкнула она своими острыми зубками, – значит, мы договоримся.

– Я не разделяю вашего оптимизма, – усмехнулся Китаец, – подтверждение мной факта подписания договора с вашим сыном еще не говорит о моем согласии пойти вам навстречу.

– Это как же понимать? – негодующе посмотрела на Китайца Сорокина. – Ты, значит, отказываешься? Послушай, мальчик мой, – ставя локти на стол, перешла она на фамильярно-развязный тон, – я ведь и заставить могу…

Ее брови сдвинулись на переносице.

– Интересно, как вы это сделаете? – наклонился к ней Танин.

Их взгляды встретились в пространстве враждебной доверительности, замкнувшемся между двумя креслами и повисшем разнозаряженным полем над столом.

– Сколько стоит ваша работа? – убрала лицо Сорокина.

– Для вас – нисколько, – упрямо сказал Китаец.

– Груби-ишь, – покачала головой Сорокина, – скажи спасибо, что у Ольги Васильевны ангельское терпение.

Голос ее обогатился покровительственно-снисходительной интонацией.

«Только крылышки не растут», – промелькнуло в голове у Китайца.

– Мне кажется, нам не о чем говорить, – он холодно посмотрел на Ольгу Васильевну.

– Вы получаете за свою работу деньги, – не обращая внимания на его реплику, произнесла она.

– Естественно, я ведь не альтруист и не занимаюсь благотворительностью.

– Я дам вам больше, если вы забудете об этом расследовании, как будто вы и не начинали его. Сколько вы хотите? Пять тысяч? – бросила она на Китайца ненавидящий взгляд.

– А Олег вас не просветил? – с подъедом полюбопытствовал Танин.

– Семь? – все больше напрягалась Сорокина.

Китаец молча смотрел на противоположную стену.

– Десять? – забеспокоилась Сорокина. – Неплохие деньги. А если еще учесть, что вам ради этого не придется даже пальцем пошевелить, а даже наоборот, бросить все к чертовой матери, то просто огромные.

– Нам не о чем разговаривать. Если вы не покинете помещение, я вызову милицию. Вообще, ваша настырность начинает будить во мне нехорошие мысли, – с язвительной усмешкой произнес Китаец, – что это вы так волнуетесь? Уж не причастны ли вы к гибели Петрушенко?

– Двенадцать? – распаляясь, хрипло прокричала Сорокина.

– Сто, – засмеялся Китаец, – вы ведь не одобряли их отношений, – с недоверчивым прищуром сказал он.

– Ах ты, мразь! – потеряв над собой контроль, Сорокина вскочила и, сбрасывая папки и бумаги на пол, перегнулась через стол.

Ее худые руки тянулись к Китайцу, словно хотели задушить его. Телохранители заволновались. Они ринулись было к столу, но Танин поднял руку.

– Оставайтесь на местах. Сейчас все пройдет. Правда, Ольга Васильевна?

Сорокина, видно израсходовав запас своих физических сил, обмякла и опустилась в кресло.

– Воды? – заботливо спросил Китаец.

Держась за грудь, Ольга Васильевна утвердительно кивнула.

– Зачем же так нервничать? – разыгрывал сострадание Китаец. – Лиза, – позвал он.