Дверь отворилась, и Лиза испуганно заглянула в кабинет.

– Принеси Ольге Васильевне воды.

Лиза исчезла и вскоре вернулась со стаканом минералки. Боязливо косясь на парней, она прошла к столу и, поставив на него воду, механически присела, чтобы собрать разлетевшиеся по полу бумаги.

– Потом, – сказал Китаец, – спасибо. А где же кофе?

Лиза непонимающе взглянула на шефа и вышла из комнаты. Выпив воды, Сорокина успокоилась. Через минуту Лиза внесла поднос с тремя чашками кофе.

– Немного остыл, – проронила она.

– Ничего.

Когда Лиза покинула кабинет, не преминув у самой двери сделать глазами Китайцу серию непонятных знаков, на которые он ответил строгим выпроваживающим взглядом, беседа пошла своим чередом.

– Сколько вы хотите? – устало произнесла Сорокина.

– Вам так важно сломить волю сына или вы замешаны в этом убийстве? – напрямую спросил Китаец.

Сорокина подняла было руку в протестующем жесте, но потом опустила.

– Какова ваша цена? – твердила она, как заезженная пластинка.

На лбу у нее выступила испарина, тонкие губы заметно дрожали. «Страстная натура», – иронично подумал Китаец.

– Давайте попьем кофе, – Китаец с показным дружелюбием пододвинул чашку Сорокиной.

Она с недоумением взглянула на него. Ей нечасто доводилось встречаться с такими людьми. Независимыми и не продажными. Где-то в глубине души она даже уважала этого смуглого брюнета. Но его удлиненные насмешливые глаза не давали ей покоя. Она во что бы то ни стало хотела взять верх, показать, что для нее нет ничего невозможного. Какая-то темная необоримая сила внушала ей: «Ты должна скрутить его в бараний рог».

– Угощайтесь, – кинул он радушный взгляд на телохранителей.

Испытывая некоторое недоумение, парни воззрились на Сорокину. Та молчала и на их испрашивающие разрешение взгляды не реагировала. Точно впала в прострацию. Не смея выйти из подчинения и каким-нибудь произвольным жестом навлечь на себя гнев своей работодательницы, парни не шевелились, тупо уставившись на чашки с кофе.

– Если мы сейчас не договоримся, – ожила наконец Ольга Васильевна, – вам же будет хуже. Вашу контору прикроют, а вас самого с вашей девицей вышвырнут на помойку.

Кровь ударила Сорокиной в голову. Но этот самый порыв одновременно заставил ее собрать в кулак волю. Жажда могущества возвращала ей силу и самообладание. Это она давно усвоила и теперь демонстрировала присутствующим.

– Позвольте, вы опять за свое. Угрозы… оскорбления… По-моему, наша милая беседа затянулась, – Китаец взялся за телефонную трубку.

В ту же секунду парень в кожаной куртке выбил ее из его рук. Аппарат с грохотом полетел на пол. Другой телохранитель, тот, что был в пальто, попытался зайти Китайцу в тыл. Но Танин вскочил из-за стола, схватил стул и, швырнув его в телохранителя в «коже», выхватил «ПМ» и отпрянул к стене. Он наставил дуло пистолета на блондина со шрамом.

– Назад!

Блондин бессмысленно заморгал глазами и отступил на два шага. Тогда, продолжая краем глаза следить за ним, Танин перевел ствол «ПМ» на парня в кожаной куртке. Тот уже справился со стулом и стоял, готовый броситься на Китайца.

– Стас, Роберт, – раздраженно скомандовала Ольга Васильевна, – не надо. Мы уходим, – бросила она колючий взгляд на Китайца, – но это не последняя наша встреча.

Она сделала над собой усилие и растянула губы в слащавой улыбке. Китайцу эта улыбка показалась силиконовой. Создавалось впечатление, что она вот-вот порвет наштукатуренное лицо Сорокиной, и оно, лопнув, точно надувной шарик, превратится в резиновую тряпку.

– Я искренне надеюсь, что мы больше не увидимся, – Танин спрятал пистолет в кобуру, – общение с вами приятным можно назвать только с большой натяжкой.

Едва группа покинула контору, Лиза, забыв о субординации, вбежала в кабинет.

– Кто это такая? – округлила она свои большие синие глаза.

– Лиза, не делай такие глаза, за ними не видно твоего лица, – пошутил Китаец.

Лиза надула губки и кинулась собирать разбросанные на полу бумаги и папки.

– Во стерва, – приговаривала она, – во дура.

Китаец открыл шкаф и достал оттуда бутылку коньяка и две небольших рюмки. Поставил на стол и опустился в кресло. Когда Лиза, держа бумаги, выпрямилась, первое, что она увидела, была бутылка с янтарно-золотистой жидкостью. Потом поверх бутылки всплыло сосредоточенное лицо Танина. Встретившись с ней взглядом, он улыбнулся.

– Чего она от тебя хотела?

– Денег предлагала, – с шутливой томностью вздохнул Китаец. – Я вот о чем подумал.

Лиза превратилась в слух.

– Ты бумажки-то положи и сядь, – Танин насмешливо глядел на онемевшую Лизу.