– Лишь бы только не твоими башмаками, - выдавил горец, давясь очередной волной смеха.
– Я смог бы выдержать все, что угодно, кроме них.

– Мои башмаки? – удивилась Мэгги, чувствуя, как замешательство пересиливает в ней гнев.

Брейден прочистил горло, пытаясь сдержать вспышку веселья, и произнес:

– Я смеялся вовсе не над твоими ногами, цветочек, а над словами Еноса.

Ее глаза исполнились подозрительности:

– Клянешься?

– Клянусь моей полностью нераскаявшейся душой! Не будь я уверен, что ты найдешь для удара что-нибудь потяжелее этой тряпки, с удовольствием показал бы тебе, насколько, по-моему, твои ноги не похожи на цыплячьи.

Щеки девушки порозовели от комплимента, она стыдливо огляделась по сторонам и спросила:

– Так что же ты собирался сказать о моих ногах?

– Что они чересчур женственные, чтобы оставлять их на виду. Нужно пониже опустить плед и подложить что-нибудь в твои...
– не удержавшись, Брейден снова хохотнул, – …башмаки.

– Тогда прошу прощения за мокрую тряпку, - тихо сказала Мэгги. – Надеюсь, было не больно?

Она шагнула вперед и протянула руку, чтобы забрать свое грозное оружие.

– Нет, не больно, - ответил горец, возвращая его.

При этом он слегка коснулся ее руки и на какое-то мгновение потерял способность сосредоточиться на чем-то, кроме нежной мягкости девичей кожи, сказочно-светлой на фоне его загара. Взгляд Брейдена непроизвольно скользнул вниз, к неприкрытым ногам Мэгги. Повеса за какое-то мгновение успел прокрутить в голове несколько интересных вариантов того, чем они вместе могли бы заняться.

Она была горяча по натуре, и Брейден уже представлял себе, как Мэгги будет стонать от страсти, когда он начнет объяснять ей истинный смысл удовольствия.

Горец поднял взор на завязки, стягивающие шафрановую рубашку девушки. В мыслях он уже видел, как протягивает руки и распускает эти шнурки, открывая своим глазам плоскую, туго спеленатую грудь, как высвобождает ее из плена для своих касаний.

Рот его наполнился слюной в предвкушении вкуса ее кожи, а тело запылало огнем и затвердело.

– Знаешь, Мэгги… - начал было Брейден, но остановился, прежде чем успел снова сделать неприличное предложение. Любую другую женщину он сделал бы своей в мгновение ока. Но чтобы заполучить эту, надо вести игру более медленно. Искусно. Такая, как она, не рухнет просто так в его объятия, требуя поцелуя.

– Что?
– отозвалась Мэгги, складывая тряпку и возвращая ее в кожаную сумку в своем походном мешке.

«Смени тему, - шепнуло подсознание Брейдену. – Сейчас же!»

– Зачем ты носишь это с собой? – спросил он, с усилием перенастраивая мысли на другую тему.

– На всякий случай. Я всегда кладу в походный мешок лоскут влажной ткани – вдруг понадобится для умывания или еще чего-нибудь.

Брейден ничего не понял из этого объяснения, но женщины для него вообще были полны неясностей. А Мэгги особенно часто озадачивала его своим поведением.

Выбросив из головы непонятный ответ, Мак-Аллистер рискнул взглянуть на уродливую обувь девушки и проговорил:

– Нам нужно найти что-нибудь, чтобы подложить в твои башмаки. У тебя есть…

Он запнулся, так как наконец посмотрел Мэгги в лицо и обратил внимание на ее волосы.

Лунный свет запутался в ее прядях, которые, как ему сперва показалось, девушка заплела или просто обмотала вокруг головы. И лишь стоя совсем близко, Брейден смог в конце концов разглядеть, что же эта упрямица сотворила на самом деле.

– Боже праведный! Женщина, что ты наделала?

Не веря собственным глазам, он коснулся остриженных темно-рыжих локонов. Затем осторожно провел рукой по ее голове, чувствуя, как мягкие пряди обвиваются вокруг пальцев.

– Я не хотела, чтобы мои волосы выдали нас.

Брейден почувствовал себя так, словно получил пощечину чем-то потяжелее мокрого куска ткани. Волосы девушки теперь едва достигали худеньких плеч. И лишь сейчас он разглядел слезы на ее ресницах. Он накрыл ее щеку ладонью, страстно желая прижать эту глупышку к себе, чтобы утешить.

– Мэгги.

– Это всего лишь волосы, - прошептала она. – Они отрастут.

– Но это были прекрасные волосы, которые мужчина мечтает взять в руки и зарыться в них лицом, - возразил Мак-Аллистер.

Глаза девушки сверкнули в лунном свете, когда она подняла взгляд и несмело спросила:

– А ты когда-нибудь мечтал об этом?

Обхватив ладонями ее щеки, воин ответил на вопрос поцелуем.

Мэгги застонала от страстной нежности его объятий. Никто раньше не целовал ее, и мысль о том, что именно Брейден наконец-то делает это, стала главным потрясением, испытанным до сих пор в жизни.