Курицын, в самом деле, скорчил недовольную мину. В былые времена скандал с бравым полковником, абортировавшим половину дам столичного света, конечно, был бы сенсацией номер один, причем не только для «Бульварного экспресса». Но ведь это ни на шаг не продвинуло их к раскрытию тайны Джека-потрошителя!

– А ведь не исключено, что он и аборты делал, и Джеком является? – спросил с робкой надеждой Прохор. – Одно другого ведь не исключает! Может, он так душу отводил и, новомодно выряжаясь, stress снимал! Ибо он был единственным среди гостей графини, кто обладает солидными анатомическими познаниями!

– Верно мыслите! – одобрил Бергамотов. – Одно другого, конечно, не исключает, однако в ночь убийства баронессы полковник сделал очередной, на этот раз свой последний, аборт, причем был вызван аж в Царское Село, путь неблизкий, да и случай был непростой. Посему он вернулся обратно только утром, когда тело было давно обнаружено…

– В Царское Село был вызван? – ахнул Прохор. – Неужели кто-то из фрейлин понес? Или вы хотите сказать, что члены императорского дома тоже не брезговали его услугами?..

На это Орест Самсонович сухо заявил:

– Сие я сообщил вам при условии, что никому это известно не станет. В обмен на то, что полковник признает себя виновным и получит значительное смягчение наказания, подробности его деятельности и в особенности имена великосветских клиенток разглашаться не будут. Так что не все ли равно, кого он абортировал в Царском Селе?

– Но тогда около дома графини шнырял не он! – воскликнул Прохор. – Значит, настоящий Джек…

Зазвонил телефон, и Курицын в ужасе уставился на громыхающий черный аппарат. Орест Самсонович с кошачьей грацией подошел к нему, снял трубку и произнес:

– Бергамотов слушает!

По мере того как он выслушивал сообщение, лицо его, обычно непроницаемое, мрачнело.

– Адрес! – сказал он, а потом холодно поблагодарил и завершил разговор.

Прохор, который не сомневался, о чем шла речь, в ужасе спросил:

– Новая жертва Джека, ведь так? Пока вы вытрясали душу из этого короля абортов, маньяк нанес новый удар! Ведь так?

Зигфрид заскулил, а Мэхпи мрачно взглянул на Курицына.

– Да, так, – печально произнес Бергамотов. – Но я не обещал, что смогу остановить череду убийств так быстро…

– Если бы вы послушали меня! – в сердцах вскричал Прохор. – Надо было оцепить дом графа Нулина, а теперь его жена стала новой жертвой этого негодяя…

– Графиня Нулина в полном здравии! – ответил Орест Бергамотов. – Ибо, конечно же, я просил полковника Брюхатова поставить особняк ее мужа под негласное наблюдение. Вчера вечером к графине наведался ее ухажер, поручик Юркевич, и они… Впрочем, не важно, чем они занимались, во всяком случае, графиня жива и невредима и, думается, прошлой ночью получила массу удовольствия!

– Но кто же тогда убит? – разинул рот Прохор. – Ведь я сам видел, как Джек наблюдал за графским особняком…

– Вы, Курицын, видели кого-то, кого сами записали в джеки-потрошители! – сказал в легком раздражении Бергамотов. – Думаю, не надо быть гением, чтобы понять, кто вел слежку за графиней. Однако, хоть я и подозревал это с самого начала, я не мог сбросить со счетов, что она, как и все предыдущие жертвы, присутствовала на спиритическом сеансе мэтра Гийома! А значит, и ей угрожает опасность! О!

Словно узрев что-то, он смолк на полуслове. Прохор узнал бы много интересного, если бы спросил, что за открытие такое совершил Бергамотов, однако его занимал только вопрос, кто же стал новой жертвой.

– Госпожа Чернозвонова? Ее дочка? Или неужто княгиня Бобруйская, матушка нашего начальства? – предположил он.

В раздумье барабаня пальцами по каминной доске, сыщик произнес:

– Ни та, ни другая, ни третья. Ибо Джек, в отличие от своего лондонского собрата, убивает не только женщин, но и мужчин. Вспомните о первой жертве, беллетристе Глебе Трофимовиче Державине-Клеопатрове…

При упоминании своего любимого писателя обычно невозмутимый Мэхпи тяжело вздохнул. Значит, детективных романов больше не будет! (А ведь «Тайна Изумрудного Будды» завершилась вовсе не так, как он предполагал, – и подлым убийцей оказалась не прелестная племянница профессора-археолога, а он сам, предварительно инсценировавший собственную гибель от рук убийцы. Да как он, Мэхпи, и прочие поклонники таланта беллетриста такое переживут!) Впрочем, верный индеец подавил новый вздох – не хватало еще привлекать внимание к своим дутым проблемам и мешать хозяину дедуцировать!