Ага, Брюхатов в свое время делал предложение княжне Бобруйской, отец был не против, но дочка встала на дыбы и заявила, что лучше пойдет в монастырь, чем замуж за бравого служаку. И кажется, полковник с той поры затаил на начальство злобу, хоть и миновало уже года три, если не все четыре.

– Так где Курицын? – грубо рявкнул Брюхатов. – Иначе мне придется провести обыск!

– Ничего вам не придется! – прервал его Бергамотов. – Полковник, вы забываетесь!

– Молчите! – заявил тот. – Везде, где только ни появляюсь, сразу на вашу постную незрячую физиономию натыкаюсь! Учтите, расследование преступлений этого новоявленного Джека-потрошителя – прерогатива властей. А не каких-то частных сыщиков и уж точно не желтых газетенок! Так где Курицын?

– На специальном задании! – ответило в тон ему начальство. – И это все, что я могу сообщить вам, полковник. А теперь можете устраивать обыск, все равно он вам ничего не даст, ибо Прохора Курицына в редакции нет. Можете сами в этом убедиться!

Прохор похолодел от ужаса – конечно, ведь начальство не было в курсе того, что он сидит в соседнем кабинете! А если Брюхатов и его люди заглянут сюда…

Он посмотрел на окно, понимая, что придется покидать редакцию по водосточной трубе. А что, если здание оцеплено шпиками?

– На каком таком специальном задании? Где? – спросил Брюхатов.

– Отвечать я вам, полковник, не намерена, ибо выдавать источники информации, а также раскрывать секреты своего мастерства я не собираюсь! – отрезало начальство. – И если вы заявились за тем, чтобы проводить обыск, так тому и быть – ищите моего лучшего корреспондента. Но не жалуйтесь, что я не предупреждала вас о том, что здесь его не найти!

Курицын метнулся к окну, осторожно выглянул из него – и с радостью убедился, что парочка полицейских замерла около входа. А вот если выбраться из окна, перебраться по карнизу на задний двор и дать деру оттуда …

– На вашем месте, ваше сиятельство, я бы не был столько категоричен… – загадочно вымолвил г-н Бергамотов, а начальство спросило:

– Могу ли я узнать, в чем обвиняется мой лучший корреспондент?

– Безусловно! – рявкнул Брюхатов. – В том, что обманным путем, выдавая себя за полицейского, проник в квартиру полковника Цицера, что подтверждает тамошний дворник!

Прохор, не дожидаясь, пока брюхатовские архаровцы заглянут в кабинет и обнаружат его, беззащитного и напуганного, исполнил то, что задумал. Он осторожно открыл окно и, ежась в порывах холодного ноябрьского ветра, вскарабкался на подоконник.

Затем, ухватившись за водосточную трубу, он впился руками в неровности стены и осторожно, запрещая себе смотреть вниз, крошечными шажками двинулся по узкому выступу в сторону заднего двора.

Как назло, на выступ уселся сизый голубь, который посматривал на приближающегося Прохора с явным неодобрением. Улетать городская птица, видимо, привыкшая к людям, не намеревалась, справедливо полагая, что место обитания людей – тротуар, а выступы на высоте четвертого этажа – бесспорно, ее собственное царство.

А ведь перешагнуть через наглого голубя было невозможно! Прохор цыкнул на него. Однако птица, склонив голову, уставилась на Курицына своим глазом-бусинкой, а потом вдруг взмахнула крыльями.

– Пошел прочь, дурень! – грозно прошептал Прохор, осторожно оторвав одну ногу от выступа и пытаясь тяжеленною яркою штиблетою отпихнуть пернатого негодяя. – Улетай, улетай, тебе говорят!

Но вместо того чтобы улететь, голубь вдруг клюнул Прохора в щиколотку, к тому же весьма чувствительно. А затем снова замахал крыльями, издавая клокочущие звуки. И вслед за этим откуда ни возьмись на выступ опустилось еще пять или шесть голубей.

Курицын застонал, обернулся и понял, что путь назад отрезан – и впереди, и позади него примостились голуби. И эти крылатые бестии отнюдь не напоминали мирных пугливых птиц. Те, что сидели ближе к Прохору, вдруг, ничуть его не боясь, направились к нему и стали клевать в щиколотки!

Прохор выругался, попытался отпихнуть безжалостных тварей, но тут другие пернатые пришли на подмогу своим соплеменникам. Курицын заорал, отодрал левую руку от стены и отшвырнул от себя самого ретивого голубя, чем вызвал переполох среди прочих пернатых.

Они наконец сорвались с выступа, Курицын вздохнул – и тут понял, что теряет равновесие. Он попытался вернуться в устойчивую позицию, но из этого ровным счетом ничегошеньки не вышло. Он заорал и начал съезжать вниз, и только в последний момент исхитрился зацепиться за стену.

Однако своим криком он привлек внимание полицейских, доселе его не замечавших. А тут еще и мерзкие голуби кружили около него, заставляя прохожих задирать головы и удивленно раскрывать рты при виде молодого человека, балансирующего на уровне четвертого этажа.