Он заметил в углу чьи-то огромного размера сапоги. Но делать было нечего – натянув их, он схватил висящий на крючке полушубок и выбежал прочь. Однако столкнулся нос к носу с клоуном, который, похоже, был безбожно пьян.

– Это же мои сапоги! – воскликнул тот, икая. – Люди добрые, меня обокрали!

Прохор снова дал деру, но на сей раз в погоню за ним устремились все циркачи, которые не были заняты на представлении. Курицын петлял между вагончиками, до смерти напугал выходившую из одного из них бородатую женщину и подмигнул хорошенькой воздушной гимнастке. А затем влез куда-то под развевавшуюся на ветру ткань.

И понял, что оказался в зверинце. Из клетки на него зарычала пантера, а чуть дальше воинственно хрюкнула огромная черная свинья. Прохор отшатнулся – и увидел, что оперся о клетку, в углу которой мирно дремлет питон.

Пантера снова зарычала, и Прохор от греха подальше вылетел из зверинца куда-то в темное помещение – это были задворки цирковой арены. Там находились трюкачи, готовящиеся к выступлению, и туда же возвращались с арены те, кто свое выступление завершили.

На него никто не обращал внимания, и это было Прохору только на руку. Он заметил, как несколько дюжих мужчин вывели из противоположной двери большую слониху, украшенную яркой попоной. Слониха сопротивлялась, пыхтела и топорщила единственный бивень – второй у нее был на три четверти отломан.

– Арлетта, ну не упрямься, ты же хорошая девочка! – уговаривал ее мужчина в ярком фраке и огромном цилиндре на голове. – Вот, смотри, что у меня есть!

Он сунул ей в хобот что-то из кармана, и слониха, отправив лакомство в рот, соизволила сделать пару шагов, а потом снова замерла как вкопанная.

– Через четверть часа, дамы, господа и уважаемые дети, на арене нашего всемирно известного цирка появится королева животного мира, легендарная Арлетта! – донесся из-за кулис зычный голос конферансье. – Пока же вашему высокочтимому вниманию предлагается выступление наших затейливых канатоходцев!

Прохор собирался уже податься прочь – но тут сбоку выкатился тот самый пьяный клоун и, тыча в него пальцем, заорал:

– Вот он, вор! Обокрасть нас всех хотел! Вяжите его!

Циркачи, до этого Прохора не замечавшие, разом на него воззрились, вперед вышла пара высоченных мужчин, только что без явных проблем перекатывавших по спине пудовые гири.

– Сейчас мы тебя проучим! – проговорили они, засучивая рукава. Прохор обернулся, попятился и налетел на что-то мягкое – это оказался зад слонихи. Та, явно не ожидая нападения с тыла, издала трубный глас и, отпихнув укротителя, ринулась вперед. Прохор кинулся за ней, так как это был единственный путь к спасению.

В глаза ему ударил свет, он на мгновение ослеп, а потом понял, что находится на арене цирка и на него смотрят сотни пар глаз. Слониха влетела на арену в разгар предыдущего номера, и Прохор увидел под куполом нескольких человек, наряженных как маляры, и балансирующих с разноцветными кадками.

На несколько минут все смешалось, барабанщик, выводивший дробь, смолк.

Недолго думая, Курицын перелез через барьер и ринулся прочь – и тут занавес приподнялся, и из-за него появился сыщик Бергамотов. А с других концов возникли полицейские. Все это происходило в абсолютной тишине.

Прохор прыгнул обратно на арену, задел ногой ковер, растянулся на нем во весь рост, а зрители захохотали и захлопали в ладоши, полагая, что все это часть представления.

На барьер взгромоздился полковник Брюхатов и объявивл:

– Представление прекращается! Я – товарищ начальника Петербургской сыскной полиции.

И в этот момент один из эквилибристов-маляров, испугавшись то ли зычного голоса полковника, то ли его звания, оступился, и шест, по обоим концам которого висели разноцветные ведра, полетел вниз.

Публика ахнула, синяя краска из перевернувшегося ведра окатила с ног до головы полковника Брюхатова.

А другое ведро, с розовой краской, вылилось на спину слонихе Арлетте.

– Папа, папа, смотри, розовый слон! – в восторге закричал из зала ребенок, и тут все снова захохотали и захлопали.

– Отличное представление, просто отличное! – раздался голос. – Вот что значит лучший цирк в империи!

Арлетта, наполовину серая, наполовину розовая, встала на задние ноги и издала трубный глас. Прохор хотел было кинуться обратно за кулисы, но упавший сверху шест сбил его с ног.

К нему подоспел один полицейский, а затем и другой, они схватили Курицына и поставили на ноги. А полковник Брюхатов, весь в синей краске, прорычал:

– Это опасный государственный преступник!

Публика зашлась от хохота, и сразу несколько голосов крикнуло:

– Какой смешной клоун!

Тут к Прохору, которого полицейские волокли за кулисы мимо розовой слонихи, присоединился сыщик Бергамотов.

– Натворили вы дел! – произнес он. – Советовал же я вам – остановиться и не бежать!