— Нас? — не расслышал Прутик.

— Да, нас… фигуры… Вся наша жизнь подчинена лишь некой цели, заданной тем, кто передвигает фигуры по доске… Вот мы: приехали в сие место, а значит именно тут должна быть водворена воля игрока, на стороне которого мы и выступаем.

— То есть мы здесь, потому что так кому-то надо? Кому? Сыскному приказу? — Семён перестал понимать суть разговора.

Бор не ответил. Казалось, что вообще не услышал реплик Прутика.

— Стоящие по праву, — северянин вновь повторил эту странную фразу, очевидно, так сильно запавшую ему в душу. — Н-да! А ведь, друзья мои, может статься так, что мы и не заметим, как наш очередной «ход» окажется тем самым моментом, после которого приходиться уходить… в небытие… Уходить навсегда…

— Или до следующей партии? — чуток улыбнулся Прутик, пытаясь смягчить, «умилостивить» северянина.

Тот замер и перевёл свой взгляд на паренька.

— Все мы разные. Хотя… хотя одни в чём-то схожи меж собой, а в основном — мы разные. Порой играем на противоположных сторонах… Но меж тем — все стоим на игровой доске по праву. Все мы стоим по праву! Нет таких, которые пришли в сей мир просто так…

— Что? — Прутик принаклонился вперёд, вдруг явно ощущая, что вот-вот схватит какую-то важную мысль, мелькнувшую в разговоре.

— Когда фигура перестаёт приносить пользу своему хозяину, то вывод один: она дошла до своей цели и больше не нужна.

— Почему? Неужто мы не свободны в своих действиях? — возмутился Прутик. — А если… а если мы понимаем, что «не дошли»? Что если стоим у порога, или того хуже — далеко от неё, от этой вашей «хозяйской» цели? А нас берут и убирают. Как быть тогда?

Семён повысил голос. Он не заметил, как перестал себя контролировать. Откуда-то изнутри полезло такое… что и в словах не описать.

— Нельзя прыгнуть выше головы, — не понятно про что сказал Бор.

— То есть… то есть вы хотите сказать… хотите сказать…

— Я хотел сказать только одно, — выпрямился Бор: — что в таком случае наступает конец.

— Конец? А как же те фигуры… Тьфу ты!.. Люди, да-да — люди! Как же быть с теми, кто толком и не пожил? Какую такую «пользу» они принесли своему «хозяину»?

— Все мы находимся тут по праву! — резко отчеканил Бор. — В Сарнауте нет никого… повторяю — никого, кто очутился здесь просто так! Нет и таких, кто «ушёл», не закончив своей маленькой… или большой задачи.

Первосвет, молча попивающий вино и просто от скуки наблюдавший за непонятной (да что там греха таить — неинтересной) тематикой беседы, тут же напрягся, заметив, как сверкнули глаза его старшего товарища. Гигант осторожно пнул Прутика.

— Ты, говорят, учился в университете? — спросил он, пытаясь увести разговор в иное русло.

Первосвет осушил очередную кружку и стал наливать себе по новой.

— Ну, да… учился…

— Я так понял, ты не закончил? Чего?

— Так вышло…

Прутик яростно закусил губу. Разговаривать про это ему не захотелось. Тем более понимая на что пошла семья, чтобы «запихнуть» Семёна в столичный университет.

В поветской школе Прутика считали способным и прилежным учеником, заметно выделяя среди иных. Очевидно, это и повлияло на решение отца. Да и в конце концов, Семён ведь был единственным его сыном…

«Остался единственным», — поправил сам себя Прутик. И эта «поправка» больно резанула по душе.

Отец желал Семёну совершенно иной судьбы, отличной от своей, отличной от судьбы его родственников, проживающих не только в Заячьем, но и в близлежащих деревнях. Ему хотелось видеть сына не просто образованным (для того достаточно было и обычного посещения поветской школы). Замечая у того завидное старание да сильную тягу к знаниям, он и решился на этот шаг, и, весьма удачно продав урожай да часть своего земельного надела, отвёз Прутика в Новоград…

— Поздно уже! — разорвал ткань воспоминаний голос Бора.

Он громко хлопнул своей кружкой и резко поднялся.

— Я спать! — бросил северянин своим товарищам и тут же пошёл прочь.

— Чего-то он сегодня опять не в духе, — пробормотал полупьяный Первосвет.

— А вы с ним давно знакомы?

— Да так… пару лет… А ты чего с ним так сцепился? Он болтает, а ты знай себе, молчи да слушай! Доиграешься, что получишь…

— Разве я не имею права на свои мысли? Всего лишь высказал собственное виденье…

— Вот именно! Наверное, тебя за подобные выходки из университета и турнули!

Семён молча проглотил «укол» гиганта и, после того, как допил свою порцию вина, тоже решил идти отдыхать. Первосвет проводил его взглядом, а потом подал знак хозяину трактира принести ещё выпивки…

Поутру опустился густой туман. Он медленно двигался с гор, поглощая городок.

Семён проснулся первым. Он глянул в слюдяное окошечко и потянулся. Потом осмотрелся и вышел наружу.

Прутик настороженно прислушался к царившему безмолвию. Казалось, что всё вокруг вымерло… Паренёк неуверенно ущипнул себя за кисть, вдруг решив, что всё ещё спит.