И тут вдруг: «Бом-м-м! Бом-м-м!»

Это колокол… Да, колокол… В таком немаленьком городе ведь должна быть церковь, и, значит, этот густой медный «голосок» идёт с её башни.

В тумане тут же образовались прорехи. Он словно испугался громкого звука и стал трусливо рассеиваться.

Прутик тряхнул головой, сбрасывая сонную муть вчерашнего хмеля, и пошёл по тихим уютным улочкам. Во дворах ожила скотина, закудахтали куры, проснулись собаки. Полчаса, и вот Семён увидел высокий шпиль местной церкви.

Колокол тут же замолчал. Но в ушах до сих пор стоял его густой бас.

Парнишка обошёл колодец и приблизился к ажурной арке железных ворот, за которыми и начиналась территория местной церквушки. Её здание было по-своему интересно, необычно. Оно полностью было сложено из местного «розоватого» камня. В центре вздымалась восьмигранная башенка. На самом её верху, под медной остроконечной крышей, сквозь узенькие просветы крутобоких ниш, и проглядывался тот самый колокол.

Семён с интересом разглядывал резные барельефы на гладких полированных стенах церкви. Это ж какой умелец такое мог сотворить! Суровые образы Тенсеса перемежевывались с картинами из святых писаний. Всё это облачалось в чудный растительный орнамент с элементами виноградной лозы.

Прутик так увлёкся просмотром, что ничего вокруг не замечал. Он не увидел, как отворились резные двери, как на порог вышла высокая эльфийка, облачённая в ярко-красный шёлковый подризник, отороченный снизу золотым кантом. На плечах служительницы Света развевался характерный для ранга протодьякона бледно-сиреневый орарь, с вышитыми на нём символами церкви.

— Го-о-о… з-з-з… у-у… — щурясь, пытался прочитать Семён одну из надписей под очередным барельефом.

— Там написано, — мягко проговорила эльфийка, приближаясь к вздрогнувшему Прутику: «Познающий самого себе, познаёт весь мир».

Семён втянул голову в плечи, и потупил взор.

— Кто ты? Не местный ведь? — поинтересовалась служительница Света.

— Пу-у… путешественник, — пробормотал Прутик.

— Пришёл на утреню?

— Я? Ну-у… гулял… я…

Эльфийка тихо рассмеялась.

— Умеешь читать? — в её голосе послышались странные колокольчики.

— Умею… умею, — Семён рискнул поднять взгляд и быстро посмотрел на женщину.

«Красивая… безусловно, красивая», — промелькнуло в голове.

В воздухе разлилось тихое жужжание воздушных стрекозиных крыльев. Эльфийка чуть оторвалась от земли и приблизилась к Прутику почти вплотную.

— Меня зовут Амели ди Дазирэ, — чуть улыбнулась эльфийка, и на её щеках появились милые ямочки. — А тебя?

— Семён… — в горле Прутика тут же пересохло.

— Знаешь, что это за надпись?

— Кх… конечно. Это слова принадлежат Незебу.

Лицо Амели стало удивлённым.

— О-о… откуда ты это знаешь?

— Читал, — Семён тут же испугался сказанного. А потом спохватился и успокоил себя той мыслью, что за знакомство с текстами запрещённых книг, его уже ниоткуда не выгонят. — Как-то Великий Маг Скракан, одно время будучи учителем Тенсеса и Незеба, спросил у них, что по их мнению лучше для людей.

— И ты согласен с ответом Незеба?

— Я? Не знаю… пока не знаю… Но хочется одного: не быть орудием в руках слепого… рока… судьбы…

— Раз так, то воспользуйся советом Великого Незеба, — хитровато улыбалась Амели ди Дазирэ.

— Вы предлагаете мне… воспользоваться его советом, а меж тем, ваша церковь считает его за еретика.

— Ваша? — нахмурилась эльфийка. — Я поняла: ты полагаешь себя из тех, кто не особо верит в Дар Тенсеса.

— Можете считать меня агностиком, — смело сообщил Семён.

В этот момент через ворота потянулись полусонные прихожане. Они приветливо заулыбались эльфийке, продолжая при этом следовать к церкви.

— Вера — это сложная штука, — грустно сказала Амели. — Не все её могут обрести. Многие искренне заблуждаются, полагая, что обладают ей… А вот в тебе она есть.

— Во мне?

— Да. Познай же себя, — кивнула служительница Света и тут же процитировала что-то из писаний: «Будь тверд, будь мужествен, и не страшись ничего».

Из дверей церкви появились служки, которые подали едва уловимый знак Амели, что всё готово к заутрене. Эьфийка развернулась и направилась к ним. А Семён растерянно поглядел ей вслед, а затем пошёл прочь с подворья.

«Верю ли я действительно в Дар Тенсеса?» — задался вопросом Прутик.

О том, что все мы конечны, все смертны, говорят нам ещё с раннего детства. Правда, обязательно добавляют, что благодаря великому Дару Тенсеса, у нас есть возможность воскреснуть, вернуться из чистилища в собственное тело… Но Семён ещё ни разу не встретил ни одного живого существа, будь он человеком, эльфом, гибберлингом, и даже гоблином, который бы смело сказал, что именно он пережил смерть, и мало того — вернулся в Сарнаут.