Шрифт:
— Давай, до встречи.
Прутик выскочил вон и скорым шагом направился в слободку. А в голове ещё долго звучал хохот весёлой ведуньи…
3
Бор соскочил с огневолка и сделал знак Первосвету оставаться на месте.
— Я сам схожу, — проговорил северянин, доставая обрубок паучьей лапы.
Они подъехали к низенькой плюгавенькой избушке, в которой, если верить словам местных ратников, обитал командор Никитов.
— Третий-но день пьёт ить, — доверительным шёпотом говорил один из солдат.
— Чего ж так?
— Таки жисть ентакая! Оно иному… не то…
— Ты, братец, сам часом не выпивший? — нахмурился Бор.
Ратник вжал голову в плечи и попятился, глядя попеременно то на сурового Бора, то на его огневолка. А то и на Первосвета.
— Не приведи Тенсес! Како можно?
— Како-како… Запросто!
Бор пришпорил Хфитнира, и поехал в указанном направлении.
По небу плелись серые тяжёлые тучи. Изредка они разряжались холодным мелким дождиком.
— Вон гляди! — осадил коня Первосвет. Он показал Бору куда-то на юг.
— Что там? — не совсем понял северянин.
— Замок Валиров.
— Где?
Проследив направление, Бор увидел далеко за избушками мрачные тёмные развалины. Они высились на пригорке, примерно в полуверсте от посёлка.
— Раньше здесь не было никакой Старой слободки, — пояснял Первосвет. — Тут был посадский городок. А как замок разрушился, все вокруг стало приходить в упадок. Вот будем как-то ехать, увидишь сколько тут заброшенных домов. Особенно с юга и востока. Мертвые слободки… мы их так прозываем…
— Грустное зрелище.
— Хм, грустное!.. Ужасное зрелище. Кстати, я всё хотел с тобой о кое-чём переговорить.
— Слушаю.
— Отпусти меня на недельку.
— Куда?
— К своим… Тут до Жодино не так уж и долго ехать. А когда я ещё окажусь в Темноводье? А? Что скажешь?
Бор молчал. Он нахмурился, его желваки нервно заходили ходуном. И когда уж было Первосвет подумал, что товарищ откажет, тот вдруг согласился:
— Ладно. Коли хочешь, можешь съездить.
— Спасибо, брат. Я мигом. Одна нога…
— Не торопись. Повидай своих, порадуй отца да мать… сестёр… Возьми, — с этими словами Бор протянул Первосвету несколько золотых «орликов», — купишь им гостинцы.
— Вот спасибо!
— Завтра и езжай, чего оттягивать. И кстати, если возвратишься, а меня тут не застанешь — всё одно жди тут. Договорились?
— Да…
Вот они подъехали к избе командора. Бор обошёл громадную лужу у крыльца и толкнул дверь. Та противно скрипнула и туго отошла в сторону.
Внутри дома было темно. И ещё сильно воняло кислой капустой. Единственным светом был огонёк у образа Тенсеса в красном углу. Малюсенькие окошки были плотно закрыты ставнями.
— Ково ить сюды леший приволок? — рыкнул чей-то голос из дальнего угла.
Тёмные тени зашевелились и вскоре перед пообвыкшим к темноте взором Бора возникло какое-то несуразное существо. Шаркая ногами оно попыталось добраться до северянина, но не осилив и половины пути грохнулось на пол.
Бор зажёг одну из своих зачарованных стрел и вставил её вместо лучины. Вторую стрелу оставил в руке.
— Итить твою налево! — сердито ругалось существо. — Язви йаго в конец!
Судя по всему это и был Никитов. Он перецепился через разбросанные на полу сапоги и теперь пытался подняться на ноги.
Бор подошёл к скамье и присел. Дождавшись, пока Добрыня поборет собственное непослушное тело и встанет, северянин представился.
— Кто? — недослышал Никитов, подходя ближе.
Низкорослый, косматый… глаза краснющие, словно не спал несколько дней… И только открыл рот, как пахнуло сильнейшим перегаром.
— А-а-а… мне писал Дюжев… точно ить-но! Како доехали?
— С божьей помощью…
Бор выложил на стол паучью лапу.
— О! Енто чо за хреновина?
Никитов протёр глаза и, тяжело опираясь на край стола, стал слушать рассказ Бора про Битый тракт, про бой с шайкой Посвита и про пауков.
— Одной головной болью ить меньше, — проговорил Добрыня сквозь зубы, имея в виду, судя по всему, столкновение с бандитами на Битом тракте. — О, Тенсес, кода ж ента сволочь вся посдохнет? Язви йаго в конец!
Командор резко оттолкнулся руками от стола и подошёл к низенькой бочке с квасом.
— Вы не местный? В смысле — не отсюда. Так? — ухмыльнулся Бор.
— Знамо дело не отсюда! — подбоченился Добрыня.
Правой рукой он зачерпнул ковшом кваса из бочки и застыл, глядя куда-то вдаль.