— Вот он… тот человек, о котором я рассказывал!

Я аж вздрогнул. Откуда не возьмись подле нашего стола выросла фигура Платона Бочарова. Он широко улыбался и хлопал при этом рукой по плечу одного из трёх гибберлингов, стоявших рядом с ним.

— Это он… Бор! Славный парень, я вам скажу! Таких бы в моё время, и мы бы… ух!

Что «ух», я так и не понял. Гибберлинги тут же подошли ближе и дружелюбно оскалились.

— Что-то вы к нам не торопились, — сказал тот, которого хлопали по плечу. — Мы — Ушлые.

Я встал и жестом пригласил гостей сесть за стол.

— Собирался… как раз вот сегодня и собирался вас навестить.

— А вы знакомы? — удивился Платон. Кажется, он был немного «навеселе».

— Заочно… Теперь разбойников на тракте стало поменьше, — продолжали Ушлые, присаживаясь на скамью. Бочаров рухнул рядом с Прутиком. — А следовательно наш торговый оборот…

— Место одних могут легко занять другие, — отвечал я, подавая знак Фоме.

Тот сразу сообразил, что от него требуется и скрылся в подклете.

— Могут… могут… Или уже забоятся, — продолжали беседу Ушлые.

— Нам писали послы из Новограда, — продолжал старший из «ростка». — Так что можете рассчитывать на нашу поддержку.

— Спасибо… Кстати, вы не подскажете где мне найти друида Велеслава…

— Он скоро сюда прибудет. Пошёл в Зачарованную пущу. Слухи пошли, что там, видите ли, объявились… единороги.

— Кто?

Гибберлинги огляделись по сторонам и негромко сказали:

— Единороги…

— И вы в это верите?

— Трудно сказать… Велеслав вызвался пойти разобраться. Вот и ждём его тут.

Ушлые переглянулись и тут же перешли на гибберлингский. Видно, что сделано это было намеренно, чтобы ни Платон, ни Прутик не поняли сказанного.

— Пару недель назад прискакал в Старую слободку один наш знакомец. Глаза навыкате, заикается… В общем, ехал он по своим делам, да у Моховых Круч в сумерках повстречал жуткое создание. Вроде, говорит, и единорог, но огромный-преогромный. И тёмный, словно сама ночь. Только рог лишь светится… да глаза горят диким огнём… Кинулась эта тварь на него, так что тот еле-еле ускакал. Вот оно как!

— И что это значит?

— Нихаз его разберёт…

— И вы верите, что это был единорог?

— Может, и единорог… Гнедаш… или, как говорят местные — Гневливец…

— Кто это?

— Проклятый единорог. Жуткое создание… если это, конечно, правда. Его никто не видел, но байки травят — будь здоров.

— В Темноводье всё может быть. Тут даже земля пропитана…

Я хотел сказать «тьмой», но сдержался.

— Канийцы сами виноваты, — продолжал вещать старший из «ростка». — Алчность — вот суть Удела Валиров. Говорят, даже когда тут жили единороги… до Катаклизма… то многие канийцы безжалостно на них охотились. Хотели заполучить волшебные рога… Может, пришло время отмщения?

— Может… Однако выходит так, что мы сейчас говорим о том, чего пока не доказано. Если сказанное вами и правда…

— Лучше дождёмся Велеслава. Он-то всё прояснит.

— Согласен.

Сказал, а сам закусил губу. В голове тут же закрутились мысли о Первосвете. Он ведь поехал через Зачарованную пущу один.

Пришёл Фома, который принёс тарелки гостям и кое-какой снеди. Судя по всему, он знал вкус Ушлых, да и Бочарова тоже, поскольку поставил им прозрачный лафет с варенухой.

Какое-то время мы ели, а гибберлинги весело и непринуждённо рассказывали (правда уже на канийском) о местных нравах и порядках. Я выяснил, что они проживают в Старой слободке уже около десяти лет. Изучили Удел Валиров вдоль и поперёк, чем не преминули похвастаться.

— Мы даже с медвеухими общий язык нашли! — сообщил старший из «ростка».

— Медвеухими? Не понял…

— Эти чудища проживают в Берложье чаще, за Мостищем… за болотом. А вы думали, что только на Мохнатом острове? На Новой Земле? — Ушлые по-доброму рассмеялись. — Тут тоже есть такие… Как-то был у нас случай: ехал из Новограда один путешественник, и увидал у нас деревянного идола. Даже не помню, как он от медвеухих нам достался… Но суть в том, что за сию деревяшку тот чудак отвалил нам пять золотых монет!

— Почему?

— Уж больно она ему до души припала. И заказал ещё пару штук.

— Странное желание.

— Странное или не странное, а уж коли деньги плачены, то нам без разницы.

— Ваш знакомец, часом, не чернокнижник? — вопрос не требовал ответа. Это было своего рода замечание.

Ушлые переглянулись и пожали плечами.

— А вы знаете, что медвеухие делают своих… идолов… из особого дерева? — спросил я.

— Какого?

— Того, в которое ударила молния. Такие… фигурки… имеют огромную силу… мощь… Я бы не стал себе их покупать. И даже брать в руки.